«И нет Силы там, где нет простоты, добра и правды»
книги автора
13.
      За пультом Крея сидела как-то боком, с видом натужным и отстранённым, словно не пилотировала, а удовлетворяла физиологическую потребность. С первого взгляда Кондору стало ясно, что опытным космическим волком хозяйка «Чёрного ястреба» быть не может.
      Как и воином: ни боевого скафандра, ни видимого оружия — ничего.
      Как она очутилась на Малакоре? Тоже угодила в рабство? Старая, одинокая, беспомощная женщина. Непонятно как ставшая обладателем первоклассного грузовичка, скорее, даже яхты.
      Кондор вполне мог бы...
      - Сядь за пульт, — сухо сказала Крея, поднимая голову.
      На мгновение он застыл, понимая разгаданность своего мимолётного помысла, затем опомнился и, торопливо отводя взгляд от обсидианово-чёрных глаз спутницы, устроился в кресле. Оно оказалось ведущим, Крея с самого начала сидела на месте дублёра.
      Оставалось восстановить навыки пилотирования.
      Кондор вспомнил так много за столь малое время, что почти перестал бояться памяти.
      Однако быстро выяснилось, что он справляется со штурвалом немногим лучше Креи. Руки помнили движения, пальцы касались нужных клавиш… но слишком медленно, слишком механически, чтобы превратить эти неуклюжие пассы в процесс управления кораблём.
      Решили не рисковать и положиться на автопилот. Вкладка интерфейса «для дровиан», простейший подход к простейшей задаче: отрыв от поверхности, опорная орбита, высокая орбита, краткий разгонный манёвр… и тихий инерциальный дрейф, в гравитационной тени Малакора. За астероидную сферу, во тьму, в пустоту, куда угодно, лишь бы отсюда. Быстрый уход в гипер? Исключено. Только не здесь, не в окрестностях Малакора: слишком велик шанс напороться на обломки погибшего флота.
      Всё получилось.
      Как-то очень быстро, незадачливые пилоты «Чёрного ястреба» не успели даже переменить застывших поз, пассивные датчики показали, что яхта не испытывает воздействия локаторов орбитальной станции Обмена. Планета-свалка, планета-тюрьма осталась позади. Кондор надеялся, что навсегда. Всё шло так гладко, что у него на мгновение промелькнула мысль о возможности развернуться и атаковать станцию.
      Мысль очевидно безумная — но почему-то ничуть не приводящая в замешательство. Вероятно, тот, кем Кондор был раньше и кем собирался стать вновь, весьма квалифицированно умел возвращать долги…
      - Не думай о враждебности врага, — Крея сидела, положив сухие ладони на консоль, словно прислушиваясь к мерному гулу двигателей. — Ищи способ превратить врага в союзника. Вне зависимости от его собственных желаний.
      Кондор задумался, о каком враге может идти речь. Обмен? Во вселенной бывшего мародёра до сих пор не существовало ничего иного, пригодного на роль будущей мишени. Да, наверное, следовало отомстить: за рабство, за бесконечную пустоту… за всё. Кондор не был уверен, что жаждет возмездия, просто не знал, чем ещё заполнить свою новую жизнь. Возможно, Крея так же…
      - Бесцельная месть — утешение для беспомощных глупцов, — резко произнесла старуха. — Прежде, чем быть срезанным, плод должен созреть.
      - Мы можем подождать, — торопливо сказал Кондор, желая попасть в тон. — Подготовиться, собрать силы…
      - Но знай, что самый желанный плод, — продолжила Крея, явно не слушая, — тот, что падает под собственным весом.
      - Не понимаю... — сказал Кондор, ощущая смутное беспокойство. Старуха чего-то добивалась от него, какой-то реакции… но какой? Он искренне пытался угадать и угодить, потому что нуждался в случайной спутнице так же, как, очевидно, она нуждалась в нём.
      Да, они могут составить эффективную команду. Он моложе, сильнее, обладает рефлексами воина. У неё есть знание, необходимое и необъяснимое знание...
      - Понимание — привилегия немногих, — с той же отстранённой интонацией произнесла Крея. — Ты не из их числа.
      Кондор молчал, не принимая справедливого, но бессмысленного сейчас упрёка. Ни в рабстве, ни в медикаментозной амнезии не было его вины, что бы ни вообразила себе его спутница.
      Женщина поднялась из кресла, с неожиданной для её возраста грацией проскользнула между пультами, встала вплотную к панораме. «Чёрный ястреб» уходил от системного солнца, космос за бронестеклом был тёмен и пуст. Призрачная, с колеблющимися краями тень Креи легла на транспаристил.
      - Лишиться Силы, — раздельно, с глухой отчётливостью произнесла старуха. — Это означает понимать, что ты хочешь сказать, но не знать подходящих слов. Это хор, на смену которому внезапно приходит тишина. Учения без крупицы смысла. Любимый ученик, с которым ты разделил всё без остатка… а он предал тебя, забыл всё, чем ты был.
      Несомненно, женщина говорила о себе. Простая история: учитель, преданный и, очевидно, проданный в рабство учениками. Это Кондор мог понять. Как и желание мести чему-то большему, чем Обмен. Значит, вот для чего ей понадобилось спасать с Малакора бывшего воина.
      Подобранный на дороге камень, который можно бросить во врага. Горсть песка, чтобы засыпать глаза. Ржавый, давно разучившийся гнуться обломок металла, которым так удобно наносить удары.
      Простая история. Простой замысел. Кондора ничуть не смущала уготованная ему роль, другой всё равно взять было негде.
      Его смущало другое: женщина заговорила о Силе. Он перестал бояться памяти, но некоторые слова всё равно внушали страх... ведь нет греха в страхе пред лицом Силы.
      - Вы джедай? — спросил Кондор, ощущая, как перехватывает дыхание. — Тёмный джедай?
      Крея склонилась вперёд, капюшон коснулся панорамы. Сухая ладонь огладила бронестекло.
      - Заблуждения джедаев в прошлом, — глухо произнесла старуха. — Они смотрели и не хотели видеть. Слышали и боялись ответить. Они заглянули в бездну, но разглядели лишь Тьму. Замуровали себя за мантрами Кодекса.
      Кондора не оставляло ощущение, что Крея обращается не столько к нему, сколько к темноте, нависшей над кабиной. Он переступил чуть правее, заглянул в отражение. Глаза под капюшоном были закрыты, лицо застыло сардонической маской. С таким выражением лица уместно рассуждать о нелюбимых и кстати покойных родственниках.
      - Учения джедаев… мертвы? — спросил он наугад, прислушиваясь к шелесту сухого дыхания.
      - Быть джедаем означает быть моим врагом, — отреагировала Крея неожиданно резко, но с тем же недвижным лицом, лишь мимические складки вздёрнулись, как крылья хищной птицы.
      Кондор замолчал, раскладывая ответ таинственной спутницы на составляющие, вычленяя суть.
      «Быть моим врагом — быть мёртвым», так она заявила?
      Другой трактовки мародёр придумать не сумел и наконец решился продолжить разговор:
      - Могу сказать то же самое.
      - А, — произнесла женщина, оборачиваясь и впиваясь в Кондора жёстким прищуром обсидиановых глаз. — Плод созрел.
      
      
14.
      Долго ли, коротко — случайные попутчики разобрались с навикомпом. Признаков преследования не наблюдалось, но Кондор всё равно собирался замести следы. Крея не поддерживала его намерение, но и не возражала, поэтому экипаж готовился к серии гиперпрыжков. Что должно было стать финальной точкой путешествия, никто не знал. Первый гипер… куда угодно. Беглецы нуждались в передышке, хотя бы иллюзорной.
      Кондор копался в лоции, Крея сидела в соседнем кресле. Мародёр чувствовал странное успокоение в её безмолвном присутствии, словно в этом мире не существовало никого, кроме них двоих. Он надеялся, что общение с Тёмной джедайкой поможет памяти вернуться, но пока… ни проблеска.
      - Я… я не могу проложить курс, — признался он наконец.
      Крея помолчала, затем спросила:
      - Куда ты хочешь попасть?
      - Всё равно, — сказал Кондор. — Только бы попасть куда-нибудь.
      - Тогда всё равно куда идти. Куда-нибудь ты обязательно попадёшь.
      Он посмотрел на спутницу, ощущая смутное недоверие: за простой фразой явно скрывалось нечто большее. К его удивлению, Крея и сама выглядела слегка смущённой. Некоторое время Кондор пытался разобраться в тайном смысле её слов, затем сдался.
      - Нам надо уйти из системы Малакора, — сказал он, формулируя единственный на данный момент несомненный факт.
      - Почему? — отозвалась спутница так быстро, словно ожидала возможности завести разговор о покинутой планете. — Что ты помнишь о Малакоре?
      - Ничего, — сказал Кондор. — Я помню, как… Но это другое. Нет.
      - Что ты помнишь о Малакоре? — настойчиво повторила старуха.
      - Ничего, — сдался мародёр. — Что там произошло?
      Крея кивнула, откидываясь в кресле, и Кондор окончательно уверился, что старуха давно готовилась к этой беседе.
      Или, вероятно, лекции? Она ведь была учителем...
      - У тебя должно быть много вопросов, — проговорила женщина. — Я была бы дурным учителем, если бы отказалась дать тебе ответы.
      - О Малакоре?
      - Дело не в куске камня! С Малакором связано множество судеб. Большинство оборвалось там, но кое-какие, напротив, взяли начало.
      - Джедаи? — спросил Кондор. Вспоминая предыдущий разговор и глухую ненависть, звучавшую тогда в голосе Креи. — Вы говорите о джедаях? Мне кажется... я думаю... Это они повинны в смерти тысяч людей?
      - Миллионов, - уточнила женщина, одобрительно кивая. — Воспоминания приходят к тебе?
      - Нет. Это… этого я не помню.
      Из-под капюшона донёсся быстрый, колкий полувздох-полусмешок.
      - Малакор, — раздельно проговорила старуха. — Застывший в пустоте кусок мёртвого камня. Он послужит лишь одной цели: мы бросим камень в воду. Поднявшиеся волны отразятся от берега и сойдутся в нужной точке. И память вернётся.
      - В нужной точке? — переспросил Кондор, выхватывая то, что показалось ему главным.
      - Слушай внимательно, — сказала Крея, игнорируя вопрос. — Это будет простая история. Возможно, даже ты сумеешь её понять.
      Мародёр интуитивно чувствовал, что старуха ожидает какой-то реакции, но предпочёл сосредоточиться на новой информации.
      - Знай, что шла война, — просто сказала Крея. — В другом месте и в другое время её назвали бы «Великой». Но в этой войне не было ничего великого — только в тех, кто на ней сражался.
      - Кто?
      - Мандалорцы, они называли себя «Нео-крестоносцами». Их возглавлял Мандалор Наивысший. Им противостояла Республика.
      - Мандалорцы победили? — спросил Кондор, вспоминая недавнюю находку: скелет республиканского солдата.
      - О, они шли к победе. Военное преимущество было на их стороне. Но за Республику выступил Реван.
      Слово было произнесено так жёстко, с такой мертвенной интонацией, что у Кондора холод пробежал по позвоночнику.
      - Я знаю это имя, — выдавил он пересохшим ртом. — Мы… мы с ним как-то связаны?
      - Реван был связан с каждой живой душой в галактике, — резко и непонятно ответила женщина.
      - Он был так силён?
      - Он был воплощением могущества. Заглянуть в его глаза — всё равно что прикоснуться к сердцу Силы. И каждая его жертва навсегда отражалась в его душе.
      - Мандалорцы?
      - Мандоа, республиканцы, ситхи, джедаи… Реван был самой Силой, а Сила есть смерть. Он убил слишком многих. Он убивал целые планеты.
      - Малакор!.. — воскликнул Кондор, лишь смутно осознавая масштаб. Слишком мал был выбор декораций в его мире.
      - Этот мир не всегда был могильником. Когда-то планета жила, полная теплом и светом, как влюблённая девушка. Её пытались изучать, она смеялась в ответ, задавала «учёным» вопросы, превосходящие понимание разумных. И постепенно разумные отступились, смирившись.
      Скрипнуло кресло: Крея повернулась к панораме, словно позёрски признавала собеседника не в Кондоре, но в космической пустоте за стеклом.
      - Знай, — проговорила женщина, — знай, что Малакор скрывает в себе больше тайн, чем может вообразить наш слабый разум. Древние святилища, надёжно укрытые в гротах и разломах планетарной коры…
      - Но откуда?.. — начал было Кондор. Старуха не слушала, продолжая вещать.
      - Систему Малакор не объявляли ни священной, ни проклятой, ни даже просто запретной. Время от времени разумные возвращались сюда, но не могли открыть ничего нового: атипичная гравитация, атипичный ход времени, атипичные полевые эффекты… всё это суть мёртвые слова, попытка человека уподобиться дроидам, поиск рациональности там, где властвует Сила.
      - Реван был Силой, — машинально произнёс Кондор.
      - Реван был Силой, — сухим эхом отозвалась Крея. — Поэтому избрал Малакор себе в союзники перед последней битвой. Но и Мандалор Наивысший понимал, какую опасность представляет позиционное преимущество Ревана... тогда ещё Светлого джедая.
      Женщина помолчала, закрытыми глазами всматриваясь в дрожащую пустоту. Затем продолжила:
      - Знай, что прошлое мертво и не может говорить за себя. Я присваиваю право говорить от имени прошлого, потому что истинное право не может быть получено — но лишь присвоено.
      И Крея рассказала, как бесконечная, страшная и кровавая война подошла к своей высшей точке: Мандалор Наивысший лицом к лицу сошёлся с Реваном. После долгих переговоров ни один из лидеров не пожелал уступить. Оба жаждали победы. Оба были могущественны и горды.
      И всё же могущество и гордость Ревана превосходили могущество и гордость его противника. И уязвлённый Мандалор сделал то, что сделал бы на его месте любой мандалорец: потребовал решить исход войны в поединке командующих. Он оставил личную охрану на флагмане, за границей зоны столкновения, и вылетел в расположение Республиканских войск совершенно один, на борту невооружённой яхты.
      Поступок впечатлил даже Ревана. Джедай принял вызов. Полководцы встретились с обнажёнными клинками в руках. Но прежде, чем вступить в бой...
      Они говорили. О чести. О власти. О судьбе и свободе. О ненависти и безразличии. О дружбе и недружбе.
      О том, что созидать можно, лишь разрушая. И о том, что лишь жестокость рождает величие.
      Быть может, каждый из них в чём-то согласился с другим. Или отверг чужие воззрения. Это не имело значения: убийцы встречаются, чтобы убивать.
      Лишь теперь Мандалор в полной мере оценил могущество противника. Быть может, он испытал последние сомнения: нет греха в страхе пред лицом самой Силы. Это тоже не имело значения, он собрался атаковать.
      Но Реван повелевал Силой, и потому ударил первым. Ударил не клинком, не оставляя противнику шанса на ответ. Тому, кто повелевает Силой, сложно понять мандалорские представления о чести и бесчестии.
      Джедаи организовали голотрансляцию на корабли обоих флотов… они всегда любили внешнее. Мандалорские воины увидели своего лидера поверженным. Затем Реван потребовал от них капитуляции.
      Сложно сказать, на что он в самом деле рассчитывал. Возможно, последующие события развивались именно так, как планировал Реван.
      Вместо капитуляции мандалорские корабли форсировали движки и ринулись в зону соприкосновения флотов. Не считаясь с потерями, стремясь то ли спасти Мандалору жизнь, то ли отомстить за смерть, прорывались они к яхте командующего.
      Республика доблестно выдержала штурм с фронта и с флангов.
      А затем содрогнулась от атаки с тыла. Мандалор Наивысший заранее разместил за одной из лун Малакора замаскированную ударную флотилию.
      
            
15.
      В пилотской кабине царила мёртвая тишина, редкая даже в инерциальном дрейфе. «Чёрный ястреб» по-прежнему притворялся астероидом, случайным куском камня, отброшенным гравитацией Малакора. Крея стояла вплотную к фронтальной панораме, словно собиралась одной лишь яростностью своих речей проломить бронестекло и вырваться в пустоту.
      Кондор сидел, затаив дыхание. Старая джедайка рассказывала удивительные вещи… Он понятия не имел, можно ли доверять её истории, но рассказ был слишком правдоподобен и точен в деталях, чтобы пренебречь им.
      Лишь одну деталь оставалось прояснить.
      - И всё же Реван победил? — спросил Кондор, виновато откашлявшись: прерывать эту торжественную тишину казалось почти кощунством.
      - Для Силы нет невозможного, — ответила старуха, помолчав. Казалось, женщина отыграла давно задуманную сцену, и разговор перестал быть ей так уж необходим. — Ситуацию… спасла одна из джедаев. Орден предал её имя забвению. Сборище имбецилов... Сила не ведает греха, Сила сама есть грех!
      - Что она сделала, та джедайка? — торопливо спросил Кондор, тяготясь неожиданным озлоблением спутницы.
      - Активировала генератор гравитационной тени, — почти брезгливо произнесла Крея. И, не давая собеседнику возможности задать следующий вопрос, продолжила. — Ты не хочешь знать природу этого оружия. Достаточно сказать, что гравитационное возмущение генератора остановило ударный отряд мандалорцев. И заодно уничтожило большую часть обоих флотов. Смяло, пожрало, размазало по скалам Малакора.
      Кондор услышал знакомый колкий смешок, словно Крея наслаждалась представленной картиной.
      - Миллионы жизней оборвались в одно мгновение. Планета приняла жертвоприношение. И за считанные минуты обернулась своей противоположностью.
      Женщина наконец отвернулась от панорамы, словно отчаялась найти во тьме космоса то, что так долго искала. Мародёр поразился совершенной неподвижности лица Креи. От образа беззащитной старухи не осталось и следа, обсидиан глаз как будто светился изнутри.
      - Иногда Сила поворачивается к миру настоящим лицом, — сказала Тёмная джедайка. — Тем, что ты видел на Малакоре.
      - Откуда… откуда вы всё это знаете?
      - Я не рассказала ничего нового для тебя.
      - Ничего нового… или — для меня? — спросил Кондор, выделяя голосом последнее слово.
      - Нас ждёт долгая дорога, — сказала Крея со странной, одобрительной какой-то интонацией. — Нам нужно топливо. Припасы. Нам нужна цель.
      - Цель?
      - Ищи.
      - Лоции корабля стёрты. У нас есть идентификаторы ближайших систем, но не координаты.
      - Все ответы внутри нас. Сила поможет тебе найти их.
      - Но я же не Одарённый! Я не владею Силой!
      - Зато Сила владеет тобой, — произнесла Крея, отворачиваясь и явно теряя интерес.
      Следующий стандартный час женщина провела в грузовом трюме, в медитации. А Кондор — в поисках. Он был копателем, он умел искать. Особенно когда не понимал, что именно ищет. Методично осматривая отсек за отсеком верхней палубы, Кондор убедился, что корабль совершенно пуст. Ни припасов. Ни оружия. Ни личных вещей предыдущего экипажа. Отсутствовали инструменты, ЗИП и любая мебель, что не была привинчена к полу.
      Пустота. Глухая и настолько стерильная, что в полуторные отсеки мародёр даже не стал спускаться.
      Он сидел в рубке и думал: «Все ответы внутри нас».
      Ответы — в тебе.
      Всё в тебе.
      Кондор честно порылся в содержимом собственной головы. Ничего не нашлось.
      Рыться во внутренних органах Кондор, разумеется, не собирался, но на всякий случай разделся догола и добросовестно осмотрел кожные покровы.
      Погано они выглядели.
      Серая, давно не знавшая солнечного света кожа. Характерные потёртости от скафандра. Ни единого волоска на теле: физиосистема подавляла работу фолликул. Даже холода Кондор пока не ощущал, на реадаптацию нервных окончаний уйдёт немало времени.
      Страшнее всего смотрелись разъёмы креплений для экзо-систем — в руках и ногах, на груди... Наощупь — даже под лопатками. Резьбовые гидроштепсели, оптические и магнитные порты. Такое обилие интерфейсов означало наличие развитого корпуса электромеханики внутри тела.
      Теоретически, хозяева Малакора могли иметь доступ к внутренним системам беглецов. Доступ — а значит, и контроль. Кондор не знал, что делать с неприятным открытием… как и то, следует ли с ним что-то делать.
      На всякий случай он ещё раз осмотрел себя. Никаких надписей на теле не обнаружилось. Дальше искать «ответы в себе» было бессмысленно.
      Тем лучше. Полоумная старуха говорит загадками, которые невозможно, следовательно, не обязательно разгадывать. Этот пункт повестки исчерпан, можно двигаться дальше.
      Кондор потянулся за одеждой. Термобельё, суспендеры скафандра… впрочем, нет: броня не нужна, вполне можно обойтись лёгким внутренним комбинезоном. Кондор даже не задумался, как будет получать убикин, решение текущих проблем на время заслонило прежние, казалось, незыблемые потребности.
      Если «ответов в себе» найти не удалось, они прыгнут в гипер наугад. Так поступали первоколонисты, так делают командиры кораблей с безнадёжно разбитыми в боях навикомпами. Глубокий космос только кажется пустым. На самом деле он пронизан нитями гипертрасс, он сияет звёздами, голосами и мыслями разумных.
      Очень легко разбиться, столкнувшись со звёздами, мыслями и голосами. Но можно и найти в них опору.
      Если первый прыжок приведёт «Чёрный ястреб» в пустоту, яхта прыгнет снова. И снова. До тех пор, пока беглецы не найдут хоть какой-то выход.
      Кондор протянул руку к куртке.
      Из внешнего кармана прямо в ладонь мародёра выскользнула тёмная пластина с золотой каймой.
      Тот самый модуль связи, подобранный Кондором с трупа республиканского солдата.
      Беглец поднял находку на уровень глаз. По самому краю электронно-кристаллической платы бежала полоска цифр и символов ауребеш. Их было ровно столько, сколько должен был содержать код системы гиперкоординат.
      Не веря своим глазам, Кондор уставился в монитор навикомпа. Монитор приветственно подмигнул ему тусклой зеленью строки ввода. Позиции для символов и цифр совпадали с надписью на модуле связи.
      «Крея!..», подумал мародёр, но вслух позвать спутницу пока не решился. Вместо этого он положил руку на панель управления и знак за знаком, даже не сверяясь с надписью, вбил код в строку ввода.
      Навикомп еле слышно пиликнул: подтверждение, код опознан.
      Совпадение?..
      - Сила не ведает совпадений, — прозвучал из-за спины сухой голос Креи.
      Кондор обернулся в кресле. От резкого движения свело мышцы рук и ног: привычный симптом подступающей убикиновой абстиненции.
      - Запускай гипер, — коротко приказала старуха.
      - Но этот код… это не означает… — начал было мародёр, но Крея не собиралась слушать объяснения:
      - Запускай. Или ты ждёшь, пока нас хватятся на станции?
      Кондор машинально бросил взгляд на хронометр: судя по индикатору планетарного времени, до завершения смены оставались считанные минуты. Он вспомнил разъёмы на своём теле… и решился.
      Уходили как можно тише, почти без разгона, опираясь на энергию гравитационного манёвра. «Чёрный ястреб» вздрогнул, покидая обычное пространство. Беглецы сидели в рубке, на лицах плясали разноцветные всполохи пустоты. Крея непроницаемо молчала, Кондор боролся с судорогами и всё более ощутимым чувством голода. Иногда он задумывался о предстоящей мести: Обмену, джедаям… кому угодно, лишь бы отвлечь себя от неопределённости текущей ситуации.
       Прыжок закончился на удивление быстро. Автопилот пиликнул, предупреждающе мигнул верхним светом. Гипер в панораме схлопнулся. За лобовым стеклом апатично чернел космос.
      Кондор успел подумать, что они вышли в пустоту: в точке, где нет ни планет, ни станций, ни чего-либо ещё, заслуживающего внимания. Строка на модуле связи всё-таки оказалась случайным набором символов.
      Затем автопилот запустил движки. Кондор напрягся, инстинктивно потянулся к оружию, которого, разумеется не обнаружил. Но ничего страшного не произошло, «Чёрный ястреб» сделал автоматический разворот, и в поле зрения беглецов медленно вплыло слабо светящееся отражённым светом скопление пыли и мелких астероидов, плоское и вытянутое вдаль от наблюдателей. В конце этой блестящей «дорожки» недвижно висели два более крупных космических тела: ещё не планетоиды, уже не заурядные булыжники. Их соединяла внеорбитальная станция — огромная, длинная и жёсткая, как мост.
      Компенсируя тангаж, автопилот сориентировал яхту по системному солнцу и пошёл к станции. В первый момент Кондору показалось, что здешняя звезда неотличима по спектру от малакорского. Затем светофильтры убрали большую часть излучения, и впечатление ушло. Кондор машинально вернулся к пульту.
      На мониторе светился сигнал бедствия.
      - Они ещё живы, — неожиданно сказала Крея.
      - Кто? — вздрагивая от голоса Тёмной джедайки, спросил Кондор.
      - Там. В сердце станции.
      Женщина не отвечала на его вопрос.
      Она указывала следующую цель.
      Мародёр снова повернулся к пилотскому пульту и наконец прочитал название станции.
      
            
16.
      - «Перагус»... — повторил Кондор. — Нет. Я не помню.
      Новое слово казалось знакомым, но не несло никакого смысла. Одно из множества таких же пустых слов, которые только предстояло наполнить содержанием.
      - Наш путь привёл нас сюда не просто так, — на всякий случай сказал мародёр. Ему хотелось попасть в велеречивую манеру разговора, характерную для Креи.
      Старуха с непонятным выражением покосилась на Кондора, но ничего не ответила. Спутники продолжили всматриваться в панораму.
      Вблизи станция впечатляла своим размахом ещё сильнее, чем издали. Вероятно, основные её комплексы располагались на опорных астероидах, а блестящий «мост» содержал энергетическое хозяйство, причальные и погрузочные службы, административные и жилые блоки. Дело было поставлено с размахом, вероятно, станция-монстр строилась с таким расчётом, чтобы снабжать рудой целый сектор. Сейчас работа стояла, серебристые ленты грузовых ракетных поездов висели в пространстве покинуто и недвижно. Светились только контурные и причальные огни.
      - Что именно они передают? — спросила Крея с лёгким нетерпением в голосе.
      - У нас пока два пакета, — отозвался мародёр, торопливо листая сводки навикомпа. — Сигнал бедствия… и последовательность посадочных кодов.
      Он почти ожидал, что спутница разразится очередной тирадой про необходимость думать только о себе, про то, что каждый должен сам решать собственные проблемы… но нет, Крея молчала. Видимо, голод и усталость проняли даже упрямую старуху. Кондор мысленно пожал плечами и подтвердил посадку.
      Взвыли движки: станция «Перагус» была так велика, что автопилоту приходилось вносить поправку на гравитационное возмущение. В одном из нижних отсеков заскрежетала какая-то сорванная с креплений железяка. Отрабатывая предоставленную глиссаду, «Чёрный ястреб» нырнул под блестящую многокилометровую дугу, вошёл в док и со звуком поминального колокола опустился на площадку.
      Беглецы переглянулись, затем Кондор сообразил запросить данные о внешней среде. Так и есть: неглубокий вакуум. Защитное поле дока не справлялось с герметизацией площадки. Предстояло дождаться, пока системы заново накачают в отсек приемлемую атмосферу.
      Мародёр привык терпеть, но ждать пришлось долго. То ли нагнетатели не справлялись, то ли защитное поле слишком щедро травило… то ли диспетчерским службам было не до гостей. Кондор несколько раз пытался вызвать дежурную смену, но никто не отзывался.
      Безмолвие станции откровенно настораживало. Мародёр помедлил и решил на всякий случай надеть скафандр. Снова загонять измученного себя в скорлупу не хотелось, но броня и тело приняли друг друга, как потерянные родственники. Экзо-разъёмы гладко вошли в крепления, синхронизировалась гидравлика. Физиосистема привычно погасила чувство голода. Кондор непроизвольно зажмурился, ожидая впрыска убикина, но, разумеется, дозатор был пуст. Мародёр понимал, что вряд ли функционирование Перагуса основано на рабском труде, но всё равно мысленно отметил себе зайти в медотсек.
      Крея ждала в шлюзе. Спутники вошли в зону управления стыковкой. Камера наверху осмотрела пришельцев, и двери с шипением разошлись в стороны.
      Кондор уже свыкся со своим умением эффективно действовать там, где не требовалось осознание происходящего, привык сначала решать очередную подкинутую миром задачу, а уж потом удивляться.
      Однако в этот раз удивляться пришлось сразу.
      - Вы?! — было первым, что услышали Кондор и Крея, едва ступив на станцию. — Вы?.. Не может быть!..
      Прямо перед ними с видом крайней растерянности стоял коротко стриженный и крепко сбитый человек в типичной шахтёрской одежде. Работяга таращился на Кондора, и мародёр решил, что странное «вы» относилось именно к нему. Прежде чем шахтёр успел сказать что-то ещё, зажужжали приводы управляющей стойки.
      Кондор обернулся на звук. Поляризованный транспаристил, отделявший зону высадки от дежурки, сделался прозрачен и уехал в сторону.
      - Курта, ты что, знаешь этих людей? — обращаясь к шахтёру, спросил тощий молодой офицер. В дежурке он был один и тщательно старался выглядеть невозмутимым.
      - Да… нет. Нет, впервые вижу, — непоследовательно отозвался Курта, по-прежнему уставившись на Кондора. Затем шахтёр словно опомнился, развернулся и быстрым шагом прошёл за стойку. Дежурный проводил его раздражённым взглядом, но кнопку турникета нажал сразу. Курта поспешно скрылся в глубине коридора.
      Кондор машинально проследил за ним взглядом.
      У парня типично мандалорская рожа. Шрамы. Характерный след на коже под прицельным глазом, как бывает у полевых снайперов. При ходьбе припадает на левую ногу: очевидно, последствия ранения.
      Бандитская рожа, бандитские повадки… и подобный тип подвизается шахтёром? С чего вдруг? И как понять то почтение, почти подобострастие, с которым Курда смотрел на Кондора? Что-что, а вежливость у мандалорцев не в ходу.
      - Любопытно, — еле слышно произнесла Крея.
      Женщина явно чувствовала себя здесь спокойно. Даже офицер выглядел не так уверенно. Он поминутно сглатывал: атмосфера «гуляла», нагнетатели не справлялись. «Чёрному ястребу» предоставили далеко не парадный док.
      Кондор потянул носом воздух с лёгким привкусом гари, шагнул ближе к стойке. К его удивлению, дежурный отпрянул назад, словно испугался движения гостя.
      - Мы приняли сигнал бедствия, — на всякий случай пояснил Кондор.
      - Сигнал? — дёргая тощей шеей, переспросил офицер. Замызганная республиканская форма сидела на нём косо, как с чужого плеча. — Ах, сигнал. Да. Знаете… благодарим за реакцию. Это правильная реакция. Но мы здесь решили, что решение о сигнале… это было ошибочное решение. Мы поторопились, не всё взвесили. Ситу… ация стабилизировалась. Извините... Да.
      Офицер сглотнул и покосился вниз. Кондор проследил за его взглядом: на пульте настойчиво пульсировал красный огонёк вызова.
      - Хорошо, — сказал мародёр, понимая, что дежурный очень хочет, но по какой-то причине не решается ответить при посторонних. — Тогда мы…
      - О, нет, нет! — почти закричал республиканец, нервно дёргая кадыком. Казалось, ещё немного, и он выбежит из-за стойки навстречу посетителям. — Мы не можем позволить… уйти прямо сейчас. Это было бы… с нашей стороны. Законы гостеприимства. Метеоритная обстановка.
      - Не волнуйся, — сухо вмешалась Крея, обходя застывшего в недоумении спутника и направляясь к выходу в коридор. — Так быстро мы тебя не покинем. Нам нужна эта станция.
      - Вы… не можете! — воскликнул офицер, явственно разрываясь между непонятным Кондору ужасом и неизвестным Кондору долгом. — Нельзя пройти… станция закрыта! Вам нельзя!..
      - Можно, — ответила Крея, безразлично отмахиваясь от помехи. — Нам нужны припасы. Магазины должны быть… даже здесь. Нажми кнопку.
      - Мы ненадолго, — заверил Кондор дежурного, который и в самом деле послушно разблокировал турникет.
      Старуха шла вроде и небыстро, но всё равно пришлось догонять. Мародёр успел заметить, как паникующий офицер срывает трубку и что-то объясняет сдавленным шёпотом. «Не хватало нам ещё одного мандалорца!..», расслышал Кондор его последние слова.
      Затем спутники вышли в коридор, тот самый, куда сбежал Курта.
      Недалеко он сбежал. До первого поворота.
      Шахтёр стоял на коленях, уткнувшись лицом в решётку вентиляции. Ступни Курты подрагивали, и даже отсюда было понятно, что эти движения — агональные.
      Как заворожённый, Кондор шагнул ближе.
      Голова Курты затряслась, словно шахтёр энергично отнекивался от какого-то очень лестного предложения. Затем скальп на его затылке лопнул, и, разбрызгивая во все стороны кровь и мозги, из черепа выдвинулся длинный костяной шип.