«И нет Силы там, где нет простоты, добра и правды»
книги автора
Глава 7. Сквозь строй
      
      
29.
      Трассеры ламп скользили в пустоту, в рукотворную ночь коридора. Искусственный интеллект станции провозгласил «красный уровень тревоги»... что бы ни означала сия пафосная формулировка, периодически оглашаемая металлическим женским голосом. Никаких иных последствий, кроме этого объявления и перевода освещения в аварийный режим, «красная тревога» не принесла, и всё же Кондор понимал, что следует торопиться.
      Он бежал, теряя силы, но сверх того — теряя спокойствие. Лампы пульсировали, били по глазам кроваво-красным стробоскопом. Тело девушки, поначалу словно невесомое, с каждым шагом казалось всё реальнее, всё тяжелее. Крея сказала, что подмога найдётся в соседнем отсеке, но коридор растянулся уже не километр, не меньше. Мародёр не сомневался в своей способности донести слепую незнакомку до корабля, лишь опасался, что не сможет полноценно сражаться, если возникнет такая необходимость.
      Кондор на бегу усмехнулся. По итогам последних часов… теперь он точно знал, что когда-то был воином. Вероятно, очень хорошим воином. Может быть, даже великим: неприятности искали его сами, без дополнительных понуканий. Оставалось найти и подчинить своей воле того, кто поможет нести слепую девушку.
      Как там сказала Крея? «Глупец, жаждущий свободы...»
      Для воина не существует «свободы»: воин всегда раб чести и долга. Воину положено презирать глупцов. Но и считать кого бы то ни было глупцом, с чужих слов, воин не может себе позволить. Воин должен всегда…
      Тянулись мысли, тянулся коридор. Пока наконец не закончился: тусклой металлической дверью. Кондор плечом надавил на приоткрытую створку. Сбоку ударила струя перегретого пара, затем полетели брызги кипящего масла: где-то в глубине гидравлической системы тлела силовая проводка.
      Уворачиваясь от кипятка и укрывая девушку, Кондор протиснулся в отсек. Машинально включил компрессоры забрала, но масло на визоре быстро густело. Совершенно дезориентированный, человек встал на одно колено и, пытаясь удержать тело, потянулся рукой к шлему.
      - Эй, ты! — прогремело совсем близко. — Там, у входа. Сюда!
      Кондор инстинктивно дёрнулся, но тут же понял, что источник голоса находился не рядом, просто барахлила аудиосистема. Поколебавшись, он скинул шлем.
      Грязный, тёмный, усыпанный обломками мебели и техники зал. В воздухе густая пыль, плотный запах горелой плоти.
      - Сюда, — произнёс голос. — Выпусти меня. Да повернись ты… болван!
      Мародёр выбрал на полу место почище, бережно уложил девушку. И пошёл на голос, обладатель которого явно приплясывал от нетерпения. Кондор знал, что увидит, поэтому ничуть не удивился открывшейся вскоре картине.
      В одиночной клетке, окружённой полотном силового поля, стоял тип в цветастой безрукавке. Малиновый фон, ядовито-зелёные пальмы… какие-то жёлтые счастливые рожицы… Пляжная рубашка среди руин смотрелась вызывающе идиотски. Что, как понял Кондор, вполне соответствовало намерениям её обладателя: такие облачения выбирают, чтобы потенциальный свидетель запомнил одежду, а не преступника.
      Как будто так легко запутать охранных дроидов и камеры наблюдения. Очевидно, родная планета пленника была совсем уж отсталой в техническом смысле.
      - Эй! — повторил обитатель клетки. — Ты что стоишь столбом, какого хаоса? Подойди к панели, болван, и отключи силовое поле. Живо!
      Мародёр выждал пару секунд, повернулся и неторопливо пошёл прочь.
      - Эй! — донеслось вслед. В голосе пленника проклюнулись истеричные нотки. — Ты куда это собрался? Я с тобой говорю!
      Кондор остановился.
      - Ты говоришь, — произнёс он негромко, зная, что собеседник будет слушать предельно внимательно. — Но ты говоришь… без уважения.
      - Что?!.
      Кондор молчал, выжидая, когда до парня дойдёт.
      Дошло почти сразу:
      - Эй, приятель, — примирительным тоном проговорил заключённый. — Ты что, обиделся? Ну, ну… без обид, лады? Все же на нервах, сам понимаешь. Я так рад тебя видеть, приятель! В этом хаосе… просто чудо, что мы встретились! Два одиноких бойца, у нас общая дорога, скажи?
      Кондор повернул голову. Пленник встрепенулся.
      Шла игра, устанавливались ранги. Оба это понимали.
      - Застрял я, понимаешь, — вдохновенно поведал заключённый, жестом трагической актрисы хватаясь за прутья решётки. Силовое поле предостерегающе загудело. — Выпусти меня, приятель. Ну, что тебе стоит?
      - Мне нужен носильщик, — сказал мародёр, выдержав положенную паузу. — Очень молчаливый. Такой, которому хочется остаться в живых.
      - Все хотят остаться в живых, — сверкнув быстрой ухмылкой, отозвался пленник, и Кондор понял, что договорённость достигнута. — Остаться в живых, стать живым… жизнь, жизнь!.. По рукам, приятель! Носильщик, так носильщик, лишь бы выбраться.
      Мародёр подошёл к клетке, осмотрел панель управления. Прямо поверх защитного транспаристила красовалась корявая надпись маркером: «Аттон Рэнд. Подрывник (вер.). Особ. опсн! При возникн. чрзвч. ситуац. — ликвидировать».
      Кондор вынул резак, батареи которого успели поднакопить заряд, и в два удара снёс защиту. Аттон Рэнд, особ. опсн. подрывник (вер.), только присвистнул.
      - Зелёную! — подсказал он своему освободителю, хотя ошибиться было невозможно: на пульте горела единственная кнопка. — Теперь 9-7-3-2.
      Силовое поле погасло, звякнула механика замка. Парень выпрыгнул из клетки, с умелым изяществом прокатился по полу и обернулся к Кондору, вскидывая неизвестно где и как подобранный бластер.
      И замер: в лоб бывшему пленнику упиралось дуло плазменного резака.
      - Положи бластер, — сухо произнёс мародёр. — Он всё равно разряжен. Хорошо. И запомни: это последний раз, когда я сохраняю тебе «жизнь, жизнь». Если ты попробуешь создать хотя бы ещё одну чрезвычайную ситуацию, будешь ликвидирован. Понял?
      - Да… Без обид, приятель, лады? Сам понимаешь, я должен был попробовать. Ты на моём месте…
      - Я не на твоём месте, — так же равнодушно сказал Кондор, убирая резак. — Потому что не пытаюсь видеть врага в том, кто освобождает меня. А теперь наконец замолчи и иди рядом. Нас ждёт корабль.
      - Корабль?! — на глазах расцветая, воскликнул Аттон Рэнд. — Так у тебя есть корабль!..
      
            
30.
      Дальнейший путь оказался на удивление быстрым и беспроблемным. Короткие, ярко освещённые коридоры, тишина, пустота... Кондор уже привык списывать явную анизотропность пространства станции на дефекты собственного восприятия: видимо, так причудливо сказывалась убикиновая ломка.
      Зато Рэнд никаких проблем с психикой не демонстрировал: пыхтел, сдавленно ругался на тяжесть ноши, но попыток избавиться от груза или сбежать не предпринимал. Физически парень мародёру уступал заметно. Кондор понемногу приходил к выводу, что реальная потребность в новом компаньоне не так уж велика, когда Аттон наконец пригодился.
      Это случилось, когда спутники добрались до знакомой дежурки. Разумеется, пустой. В смысле — совсем пустой: ни людей, ни приборов, ни мебели. Даже стойка пропала. Стена, где некогда располагался вход в шлюз, оставалась монолитной.
      Кондор остановился, пытаясь понять, как действовать дальше. Мыслей не было. Он выглянул в проём двери, из которой спутники только что вышли.
      Секунду назад коридор был чист, широк и залит светом. Теперь он превратился в узкий туннель со ржавыми трубами и потёками на грязных стенах. Единственным источником освещения служили снопы искр из перепутанной и рваной проводки потолочных панелей. Ещё дальше власть тьмы становилась и вовсе абсолютной, словно кто-то могучий и отчуждённый пожирал само пространство, подбираясь всё ближе.
      Кондор попытался сосредоточиться, рассмотреть то, что скрывалось во тьме. Но искры мерцали, дым клубился… в глазах мутилось от любого усилия. Затем где-то в глубине станции басовито ухнул взрыв, мародёр инстинктивно присел.
      - Топливо, — произнёс Аттон, и в голосе его проскользнула нотка злорадства. — Топливо в шахтах испаряется. А система охлаждения, похоже, сдохла. Очень скоро эта… гостеприимная… помойка… Очень скоро тут всё-о взлетит на воздух.
      Рэнд говорил с напряжением, как сильно занятой человек. Кондор оторвался от созерцания тьмы.
      Аттон стоял посреди очевидно пустой комнаты, примерно там, где раньше находился пульт дежурного, и делал энергичные пассы руками. Вернее, одной: опустить на пол тело девушки пленник не решился, ранги были установлены достаточно ясно.
      - Скоро? — наугад спросил мародёр.
      - Почти, — отозвался Аттон. — Защита тут… Ха! Скоро. Последний код.
      Кондор решил довериться хакерским талантам и убеждённости собеседника: других вариантов всё равно не было. С запозданием он понял, что не уточнил, каким путём на «Чёрный ястреб» собиралась попасть Крея. Хаос!.. Да он даже не знал, с кем старуха собиралась сражаться, что это за таинственный и грозный «Владыка Голода».
      И так ли он грозен.
      Собственное спокойствие поразило Кондора: оказывается, он не так уж и боялся встречи с явно крайне могущественным форсером, способным, кажется, поглощать само пространство.
      «Кем? Кем же я был в прошлой жизни?..», подумал мародёр, снова выглядывая в дверной проём.
      Туннель стал уже. Область тьмы приблизилась. На самом её краю стояла знакомая фигура, очерченная резко и однозначно, как меловой контур на асфальте.
      Курта. Конечно же, Курта.
      Первое встреченное на станции лицо. Первое подвернувшееся неведомой тьме, чтобы быть растиражированным в бесконечном кошмаре.
      Курта поднял голову и шагнул вперёд.
      - Рэнд... — сказал мародёр.
      Курта шёл всё быстрее, широко размахивая длинными, как еловые лапы, руками. Темнота скользила по его следу.
      - Рэнд! — крикнул Кондор, отступая от проёма и доставая резак.
      - Да? — ответил парень, недоумённо отрываясь от своего невидимого пульта. — Что такое?
      - Быстрей, — коротко приказал мародёр, занимая позицию у двери.
      Курта был уже совсем близко, Кондор мог читать движения его губ: «Я живой… а вы… я живой...»
      - А всё, — сказал Аттон из-за спины, и мародёр ощутил перемену давления в комнате. — Пр-рошу!
      Он быстро обернулся. В стене, которая только что была сплошной, дружелюбно раскрывался выход в шлюз. Путь был свободен.
      С непроизвольным вздохом облегчения Кондор начал пятиться к шлюзу. Оружие он держал наизготовку, выцеливая противоположную дверь. Аттон, видимо, тоже что-то почувствовал, потому что без приказа подхватил девушку обеими руками и помчался к выходу. Парень уже скрылся в ангаре, когда на пороге дежурки появился Курта.
      Был он неопрятен, гладок и полупрозрачен по краям, как кусок мыла в общественном туалете.
      Был он… несомненно, наглядно, вызывающе мёртв.
      Та сила, что, по словам Креи, «не справлялась», наконец устала поддерживать существование своей марионетки. Курта перестал быть нужным, как перестали быть нужными другие обитатели «Перагуса». Как стремительно исчезала потребность в том, что до сих пор считал «Перагусом» Кондор.
      Человек отступал к шлюзу, всем заледеневшим нутром ощущая, как сжимается вселенная. Тьма наступала, торопясь поглотить тех, кого не смогла обмануть. Коридор за коридором, отсек за отсеком — всё пожирал неведомый зверь.
      В проёме вспыхнул свет, и тут же погас: дверь исчезла. Покосился потолок, прогнулись стены. Курта, всё повторяя свои беззвучные и безумные мантры, шагнул к Кондору, вскинул комлеватые хищные руки — и тоже сгинул. На мгновение из небытия проступила стойка дежурного, удивлённое лицо знакомого офицера исказилось бритвенным ужасом и пропало вместе со стойкой. Пол комнаты обрывался в ничто. Тьма металась наугад, ей было всё равно, что пожирать.
      Кондор развернулся и бросился в шлюз. Рэнд со спасённой девушкой на руках уже взбегал по аппарели.
      Как только Кондор запрыгнул на нижнюю ступень, рампа дрогнула, закрываясь.
      
            
31.
      В отсеках царила почти полная темнота, и у Кондора на миг перехватило дыхание, а руки сами вскинули резак. Но вокруг всё-таки был пусть временный, но дом, и ощущение засады схлынуло так же быстро, как накатило.
      - Ну? Куда её? — раздался совсем рядом загнанный голос Рэнда. — Приятель, говорю: куда тащить твою деваху?
      - Медотсек, — глухо сказал Кондор, опуская оружие. — Иди прямо.
      Шлем болтался в петле, надевать его сейчас было бы глупо, но и без того глаза адаптировались к темноте. Ориентируясь по памяти и слабым всполохам индикаторов аппаратуры, Кондор проводил Рэнда в лазарет, усадил на единственную койку, приказал оставаться с девушкой и побежал в рубку.
      - Энергетика! — крикнул вслед ему Аттон, который, несмотря на показное небрежение, явно собирался позаботиться о подключении своей ноши к медицинским системам. — Не забудь врубить… что там у тебя погасло!
      Совет был совершенно излишним: без ввода бортовых энергосистем невозможно даже поднять корабль, а если беглецам не удастся взлететь… Кондор побежал в рубку.
      В рубке было светлее: сказывалось изобилие приборов с индикаторами. С первого взгляда на пульт стало ясно, что энергосистема в порядке, просто выведена в режим ожидания. Со второго взгляда — обнаружилась Крея.
      Закутанная в плащ старуха сидела в пилотском кресле так недвижно, что поначалу показалась мёртвой. Затем Кондор услышал дыхание, знакомый шелест, чуть более сдавленный, нежели обычно. Он склонился к женщине, пытаясь заглянуть под глубоко надвинутый капюшон:
      - Крея. Вы… слышите? Крея…
      Она молчала. Кондор протянул руку, намереваясь встряхнуть женщину за плечо, но скомканная фигура в кресле вздрогнула прежде прикосновения.
      - Крея! — снова позвал мародёр. — Нам надо взлетать. Я привёл девушку и... глупца. Надо взлетать! Там, снаружи… тьма.
      Короткий смешок из-под капюшона:
      - Ты хочешь… поговорить о ней?
      - Крея! — в очередной раз отчаиваясь проследить за мыслями спутницы, воскликнул Кондор. — Пустите меня за штурвал, у нас нет на это времени!
      - Время… — протянула старуха, даже не думая пошевельнуться. — Знай, что времени у нас... в избытке. Не в этот раз, так в следующий… — она опять рассмеялась, скупо, тщательно, словно пересчитывала последнюю медь. — Великий... воин.  Не бойся того, что считаешь тьмой. Здесь ей будет… не так-то просто добраться до нас.
      Обычно велеречивая Крея теперь говорила с такими тяжёлыми паузами, что Кондор наконец спохватился, заподозрил неладное. Он наклонился к женщине, хотел было сорвать с неё капюшон… Не решился, перенёс руку к пульту и в несколько нажатий запустил энергетику.
      Молчание корабля сделалось чуть менее выразительным: генераторы выходили в оперативный режим. В пилотской кабине загорелся верхний свет. Кондор посмотрел на Крею.
      Словно отгораживаясь, старуха подняла левую руку. Кондор замер.
      Кисть отсутствовала. Из широкого рукава выглядывала свежая культя. Судя по чистоте среза и характерным следам ожога, женщине достался удар светового меча.
      - Крея!.. — прошептал Кондор, только теперь осознавая причину её неподвижности. — Надо… я отведу вас в медотсек.
      - Ты полагаешь, я не смогу найти дорогу? — ответила женщина, поднимая голову.
      Несмотря на рану, знакомые саркастичность, интонации, выражение лица никуда не делись. Крея оставалась собой.
      А вот зрения она лишилась.
      Кто бы ни отрубил женщине руку, не ограничился нанесением единственного увечья. Он аккуратно, явно в расчёте причинить особое страдание, выжег старухе глаза.
      Кондор стоял в потрясённом молчании, рассматривая глубокие обугленные провалы на ещё более бледном, чем обычно, лице Тёмной джедайки. Самой страшной частью этого лица была улыбка — живая, ничуть не заледеневшая, едва ли не торжествующая. Крея прекрасно владела собой, лишь иногда уголки сморщенных губ приопускались от боли.
      - Мы должны уходить, — сказал Кондор, когда молчать дальше стало невозможно. Он не хотел напоминать о том, что охотилось на них снаружи, но изувеченная женщина на самом деле загораживала пилотский пульт. — Иначе... Крея, он совсем рядом.
      - Не бойся… великий воин, — повторила старуха. — Знай, что увидеть тебя через мои глаза она больше не сможет. А новые… найдёт не вдруг.
      - Мы должны уходить, — упрямо сказал Кондор. Он не понимал спутницу с самого начала, а теперь не понимал особенно, и потому цеплялся за собственное упрямство как за единственную константу в окружающем безумном мире.
      - «Мы» — должны, — ответила Крея, выделяя интонацией первое слово.
      - А кто у нас тут? — прозвучало за спиной. — О-о, здрасти, бабуся… Приятель, и это весь твой экипаж?
      Кондор резко обернулся. Выражение его лица Рэнд истолковал совершенно верно:
      - Спокойно, приятель! Деваха в полном порядке. Это не первый раз, когда я подключаю человека к меддроиду, уж поверь.
      - И не последний, — проронила Крея.
      - Бабуся! — склоняясь к женщине почти вплотную и бесцеремонно рассматривая увечья, воскликнул Аттон. — Ох, досталось тебе… Без суеты! Медотсек у вас паршивенький, новые глазки вставить не получится. Придётся потерпеть до… как насчёт Нар-Шадда? Есть у меня там знакомый твилекк — отличный хирург! И берёт умеренно. Так уж и быть, я помогу решить кой-какие...
      - Убери от меня то, что считаешь своим лицом, — резко сказала Крея. — Иначе хирург потребуется тебе.
      Аттон отскочил моментально. Устойчивостью к угрозам парень явно не отличался.
      - Эй! — закричал он с деланной обидой. — Алё, бабуся, что за грубость? Нормально же общались. В твоём почтенном возрасте пора бы знать, когда люди пытаются посочувствовать и помочь.
      - Помощь глупца бесполезна. Сочувствие глупца оскорбительно.
      - Ея Величество изволит оскорбляться. Как скажешь, бабуся, сиди страдай, — и парень обратился к Кондору: — Ну что, приятель? Нар-Шадда, как договорились?
      - Мы ни о чём не договаривались, — сказал мародёр, наблюдая, как Крея с трудом выбирается из кресла. Одна койка в лазарете, двое пациентов на борту… и куда двигаться теперь?
      - Отличное местечко эта Нар-Шадда, — заявил ничуть не обескураженный Рэнд. Он посторонился, пропуская женщину в коридор. — Не хочу снова показаться самым умным, но задерживаться на этой помойке смысла нет. И с каждой секундой становится всё меньше, алё!
      Кондор подумал, что «глупец» задел Аттона меньше, чем тот старался показать. Парень явно привык изображать недалёкого балагура… Что ж, у каждого своя маска.
      Вот только маска мошенника вряд ли подойдёт воину и Тёмной джедайке.
      Он посмотрел вслед Крее. Женщина, едва вышла в коридор, так и стояла, прислонясь к стене. Кондор поколебался, но решил, что довести старушку до медотсека сумеет и Рэнд. Мародёр повернулся к парню, но тот уже устроился в кресле.
      - Скажу без рисовки: я отличный пилот, — сказал Аттон без рисовки, так, что немедленно захотелось поверить. — Нар-Шадда, приятель?
      
            
      Судя по уверенности, с которой парень работал с пультом, пилотирование и впрямь было ему не в новинку. А вот с тактическим планированием дела обстояли хуже.
      - Эй! — потрясённо вскрикнул Аттон, едва раскрылись внешние экраны дока. — Это ещё что за?..
      Прямо напротив станции висела закопчённая, исковерканная, рваная, но всё равно грозная мешанина металлических конструкций: линейный крейсер класса «Центурион». Корабль стоял параллельно ангарному ряду, почти вплотную. Надирные турели пристально всматривались в пустой док.
      Крейсер выглядел огромным, грозным... и совершенно непригодным к полёту. Там и тут корпус рассекали глубокие пробоины, вместо ряда отсеков зияли дыры. Движки размеренно и беззвучно кашляли, сорванные листы обшивки содрогались в такт.
      Подобный древний хлам в изобилии валялся на Малакоре. Вероятно, кое-какие из «Центурионов» до сих пор болтались на орбите. Но менее всего Кондор ожидал встретить один из них здесь.
      Малакор не желал отпускать своего пленника, прошлое цеплялось за прошлое.
      Мёртвое стояло на пути живых.
      - «Разоритель», — прочитал Кондор идентификационные данные. Прочитал вслух, потому что остро нуждался сейчас в стороннем подтверждении того, что видел.
      - Твои знакомые, приятель?
      - Вроде того.
      - Что это вообще такое?
      - Корабль.
      - «Корабль», алё!.. — возмутился Рэнд, не прекращая манипуляций с пультом. — Ты в курсе, что эта ржавая помойка летать не может в принципе? Как оно тут оказалось, приятель?
      - Никак, — медленно сказал Кондор. — Его не может здесь быть.
      - Ха! И что, как нам теперь выбираться? Прикажешь двигать на эту тушу?
      - Да, — ответил Кондор. Его захлестнуло мощнейшее чувство дежавю, словно ему уже доводилось пролетать сквозь пробоины во вражеских кораблях. — Лети прямо.
      - Приятель, да ты сбрендил! Я отказываюсь…
      - ЛЕТИ. ПРЯМО, — проскрежетало из-за спины.
      Мародёр, уже узнав голос, обернулся почти в испуге. Крея то ли так и не дошла до лазарета, то ли уже вернулась, и теперь стояла у монитора гиперкарты, держась здоровой рукой за рейлинг. Раньше Кондор никогда не слыхал, чтобы Крея говорила с подобной интонацией: вроде и не громко, но с такой непререкаемой командностью, что ослушаться приказа казалось совершенно невозможным.
      Рэнд и не ослушался, вцепился в штурвал и дал импульс. «Чёрный ястреб» рванул с места, срезая пластикритовые замки и расшвыривая сервисные стойки.
      В тот же миг, словно дождавшись, когда беглецы примут решение, турболазерные батареи «Разорителя» открыли кинжальный огонь по доку. Яхта, едва успев прорвать силовое поле ангара, завиляла по курсу: у Аттона сдавали нервы.
      - ПРЯМО, — повторила Крея.
      Вектор стабилизировался.
      Кондор стоял, вцепившись в кресло второго пилота, переводя взгляд с прозрачно-бледного лица Рэнда на переднюю панораму. Там, прямо по курсу, огромный крейсер пытался стереть из этого мира маленькую яхту и всех её обитателей. Долгие, ломкие, бесцветные и бессильные стрелы огня тянулись к ним. Мёртвый металл «Разорителя» становился всё ближе.
      - Я не смогу… — с отчаянием прошептал Рэнд. Цветастая рубаха насквозь пропиталась потом. — Слишком узко, мы не впишемся в пробоину!..
      - Прямо, — так же шёпотом ответил Кондор. — Всегда только прямо.
      «Чёрный ястрёб» скользил вперёд стремительно, как лишённая страхов и сомнений хищная птица. Кондор поймал себя на том, что рассматривает приближающийся «Разоритель», анализируя наиболее уязвимые места. Разумеется, представить себе дуэль яхты и линейного крейсера, пусть даже в нынешнем его состоянии, было невозможно…
      Болты турболазеров делались всё более бесплотными. Один или два сумели достать обшивку яхты — не причинив видимого вреда. Затем огонь прекратился: «Чёрный ястреб» вошёл в слепую зону.
      Меж двух отсеков, соединённых исполинским «позвонком» набора, зияла прореха.
      - Не впишемся, — с какой-то почти истеричной отстранённостью сказал Рэнд.
      - Крен? — предложил Кондор.
      - Невозможно!
      - Глупец, — своим обычным, блёклым голосом сказала Крея, — Знай, что невозможного не существует.
      Мысль показалась Кондору неполной, женщина что-то не договаривала, но это уже не имело значения. Смирившийся с неизбежным Рэнд твёрдой (и на самом деле умелой) рукой направил яхту в самую просторную часть разлома. Ширина здесь всё равно была недостаточной, и мародёр приготовился к удару.
      Ничего. Тишина, пустота — никаких признаков столкновения.
      Кондор с новым уважением посмотрел на случайного пилота.
      - Невозможно… — повторил Аттон. Выглядел он так, словно был совершенно убеждён в неизбежности катастрофы и теперь никак не мог поверить в собственное исключительное пилотское мастерство. — Это же бред какой-то, морок!..
      Кондор вспомнил, как турболазерные болты врезались в яхту — и не могли ей навредить. Как бесплотен оказался ржавый металл чужого корпуса.
      «Морок»?
      Он переключил один из вспомогательных мониторов на кормовые камеры. Крейсер, деловито разворачиваясь вслед беглецам, шинковал пространство турболазерами — наугад, лишь бы не молчать. Яхта уходила за астероидное поле и двигалась слишком быстро, чтобы опасаться преследования искалеченным капшипом. На месте только что покинутого «Чёрным ястребом» дока клубились облака чёрного дыма с резкими, характерными для взрывов в вакууме очертаниями. Выстрелы вскрыли часть нижней нормали «Перагуса», распороли обшивку, и освободившаяся атмосфера активно испарялась, разнося в стороны обломки пермакрита и глыбы льда.
      Нет, признать мороком «Разоритель» означало бы отказать в реальности и «Перагусу».
      Или же реальность имеет особые планы на «Чёрный ястреб»… на самого Кондора?..
      - Алё, приятель! — прервал его мысли повеселевший Аттон. — Так что, какие планы? Нар-Шадда?
      Кондор оглянулся на Крею, но женщины не было уже ни в рубке, ни в коридоре. Видимо, сочла текущую проблему решённой и со всем достоинством отправилась в лазарет.
      - Нар-Шадда, — сказал Кондор.
      
            
32.
      Если бы.
      Как только навикомп оказался в руках более опытного пилота, выяснилось, что в базе данных нет вообще никаких гиперпространственных координат. Разумеется, за исключением Перагуса (к системным границам которого яхта спешила на форсированных движках) и Малакора (куда возвращаться никто не собирался).
      - Ты сказал, что знаешь координаты Нар-Шадда, — напомнил Кондор.
      - Не наизусть же, — уныло отозвался Рэнд.
      - Хоть что-то ты должен помнить.
      - Ну, в принципе, мы можем отследить гипертрассы балкеров.
      - Кого?
      Аттон ткнул пальцем в список идентифицированных в системе судов:
      - Твёрдое топливо перегоняют балкерами. Здоровые такие коробочки, и следы у них очень характерные. Срисовать точку входа мы осилим, затем аппроксимация...
      - Куда они возят груз?
      - В основном, на Телос. Нам туда… не очень надо, — парень слегка поёжился, — но за неимением лучшего варианта, сойдёт.
      - Что не так с Телосом?
      - Ну! Там же здоровая база, «Цитадель». Уверен, внимание армейцев ты привлекать не захочешь, а, приятель?
      А вот в этом Рэнд ошибался: прикрыться от Владыки Голода военной станцией — лучше и не придумаешь. Одинокий «Разоритель» не в том состоянии, чтобы атаковать республиканскую крепость. Кондор уточнил ещё пару моментов и скомандовал:
      - Телос.
      - Слушаюсь, капитан, — сказал Рэнд, которому тоже явно не хотелось задерживаться в одной системе с «Разорителем». — Но только если получится экстраполировать…
      - Приступай, — бросил Кондор, прерывая беседу. Быть полезным в рубке он больше ничем не мог, оставил пилотирование пилоту, а сам отправился проведать пациенток.
      Лазарет на «Чёрном ястребе» был совсем крохотным, всего на две койки, но оборудованным на славу, имелся даже довольно продвинутый меддроид. Кому бы ни принадлежала яхта раньше, он явно заботился о своём здоровье. Мысленно поблагодарив прежнего владельца за предусмотрительность, Кондор склонился над ближней койкой.
      Спасённая девушка спала, окутанная сканерами, шлангами и проводами. С первого взгляда было понятно, что непосредственной угрозы её жизни нет: индикаторы дроида горели сочной зеленью, высокая грудь пациентки вздымалась ровно и спокойно, лицо посвежело и даже слегка разрумянилось. Аттон не стал раздевать её сверх необходимого, ограничившись тем, что задрал рукава робы и скинул капюшон. К предплечьям девушки присосались автокапельницы, ноздри заполнял респиратор. Дроид не стал вводить интубационную трубку, и Кондор счёл это ещё одним хорошим признаком.
      Он всмотрелся в лицо спасённой, поднимая из памяти свои первые впечатления. Да, благородное, спокойное лицо. Слепота девушки с «Перагуса» не портила её внешность, придавала определённый флёр отстранённости от мирской суеты.
      «Есть миры, которые не заслуживают того, чтобы быть увиденными», подумал мародёр. Он поневоле вспомнил выжженные глазницы Креи, торжество в её сухом голосе, странные слова про того, кто не сможет их увидеть… как сказала женщина, «он» или «она»? Кондор не мог вспомнить, но внезапно почувствовал, что обязан Крее очень многим: жизнью, свободой… самой способностью чувствовать, хаос побери!
      Он оторвался от созерцания девушки, шагнул ко второй койке, где, с головой накрытая тонкой простынёй, лежала…
      Стоп.
      Откуда здесь вторая койка? Кондор точно помнил, как вместе с Аттоном укладывал девушку на единственное доступное место в лазарете.
      ...Так же точно, как помнил, что на корабле не было никаких дроидов, включая медицинских. Во время первого обыска мародёр не смог найти даже лекарств. Неужели Тёмная джедайка успела принести на яхту так много всего?
      - Крея, — позвал Кондор. — Вы... спите?
      Простыня на второй койке оставалась совершенно неподвижной. Ткань была такой тонкой, что дыхание человека не могло не колыхать её. Мысль, что старуха умерла от ран, напугала Кондора по-настоящему.
      - Крея! — сдавленно крикнул он и вздёрнул простыню.
      Первыми на свет появились ступни. Изящные, с аккуратными пальцами, такими чистыми, словно им ещё не приходилось ступать по земле.
      Затем — тонкие лодыжки. Точёные подтянутые икры. Округлые, чуть полные колени.
      Ошеломлённый Кондор понимал, что следует остановиться... но не мог. Он тянул и тянул простыню, а под простынёй тянулись и тянулись длинные, гладкие, чувственные женские ноги. К счастью, бёдра оказались укрыты стандартным физиобельём, которое не скрывало форм, но хотя бы дало мародёру шанс почувствовать себя не совсем уж мародёром. Он сглотнул слюну и сдёрнул простыню полностью.
      На койке лежала женщина.
      Разумеется, отнюдь не Крея.
      Молодая — старше незнакомки с «Перагуса», но гораздо моложе Тёмной джедайки. Белокожая — но не анемичная, как часто бывает у пустотников или уроженцев холодных планет. Линия губ выделялась так контрастно, что казалась нарисованной густой помадой.
      Кондор, сам не зная почему, ожидал увидеть длинные распущенные волосы платинового оттенка, но женщина оказалась шатенкой, с практично короткой, хоть и растрёпанной причёской. Он склонился ниже, жадно рассматривая новое лицо, инстинктивно надеясь почувствовать янтарный аромат духов, но женщина пахла только женщиной, чисто, ещё слишком чисто. Мародёр зажмурился, вдыхая.
      - Не делай этого, — очень тихо прозвучало от двери.
      - Чего? — так же сдержанно спросил Кондор, раскрывая глаза.
      - Не буди её, — ответила Крея таким тоном, словно ни на миг не сомневалась, что в этот раз мародёр ослушается.
      - Кто она?
      - Погибель.
      Он мотнул головой, отказываясь принимать слова:
      - Крея… это вы привели её на корабль?
      Старуха коротко рассмеялась:
      - Это ты привёл её.
      - Я?!
      - Ты не помнишь?
      - Нет…
      - Хорошо, — неожиданно заключила Крея. — Ты существуешь лишь потому, что сумел забыть достаточно много. Забудь и… это.
      - Я не могу… Крея, я не могу жить в пустоте. Я должен вспомнить.
      - Знай, что я помогу тебе вспомнить всё, в чём ты действительно нуждаешься. Но это… забудь. Всё может быть иначе, всё должно стать иначе! Твоя память стала теперь твоей главной слабостью, твоим проклятием. Забудь!
      На самый краткий миг Кондору показалось, будто старуха говорит не с ним, убеждает кого-то другого, бесконечно далёкого и в то же время незримо близкого. Ощущение поколебало упрямство мародёра. Быть может, в этот момент слабости он и сдался бы, но… Щёлкнул интерком, и азартный голос Рэнда возгласил:
      - Алё, капитан? Как ты там, проведал Ея Величеству? Хотя мне всё равно, есть новости поважнее: я срисовал гипертрассу! Алё? Ты там?
      - Да, — тихо сказал мародёр.
      - Что? Говори громче, приятель.
      - Готовь корабль к прыжку, — повысил голос Кондор. — Время погибели… ещё не настало.
      Крея сухо выдохнула. Женщина на кровати открыла глаза.
      Ярко-синие, густые, осторожные, как чужая память. Взгляды встретились.
      Далеко за пределами их мира, но совсем рядом, закричал незримый зверь. Когти пустоты, знакомой, выворачивающей наизнанку бессмертной пустоты, которую Кондор уже привык называть Голодом, сомкнулись над яхтой.
      - Аттон, прыжок! — закричал Кондор. — Немедленно!
      Мониторы транслировали картинку с кормовых камер: металлический мост над бездной. Грандиозная конструкция на глазах разваливалась на куски, газопылевое облако стремительно расширялось. Очень скоро невидимое пламя охватило опорные астероиды.
      Станция «Перагус» возвращалась в ничто.