«И нет Силы там, где нет простоты, добра и правды»
книги автора
      Глава 8. Жизнь замечательных
      
      
33.
      Людей привлекают мемуары.
      И нелюдей тоже: всем охота заглянуть под юбку Истории. В этом смысле собственно исторические документы ощутимо проигрывают воспоминаниям, хотя реальная жизнь обычно превосходит любую выдумку в бредовости, драматизме и скабрёзности. Зато у литературы мемуарного жанра имеется фундаментальное достоинство: можно, в общем, и приврать. Фундаментальное — потому что именно на нём большинство мемуаров и основывается.
      Ну, у меня-то совсем иное дело: я не вру, я интерпретирую факты. С учётом информации, что стала известна мне много позже описываемых событий.
      Извините, что объясняю банальные вещи. Примерно такие же банальные, как речи, что пришлось толкать на банкете.
      Встречали нас с ужасающей помпой, по меркам «Цитадели», конечно. Космическая станция — далеко не планета, места маловато, но уж по нашему поводу власти расстарались. В ангаре, когда пришлось залезать на трибуну и приветствовать встречающих, я прям расчувствовался. С одной стороны, раньше не доводилось принимать подобных почестей. С другой… если честно, чувствовал себя немножко Хлестаковым.
      «Ревизора» в школе все проходили. А мне ещё и в универе пришлось… Хотя «пришлось» — не то слово: с преподавателем литературы нам повезло, умел мужик показать, насколько живы и близки давно знакомые (и вроде бы нами давно забытые) сюжеты и герои. Вот и теперь я ничего не мог с собой поделать: вспоминал записи из студенческих конспектов.
      Тут самое время врубить «мемуарный» режим и наврать, будто помню все эти цитаты наизусть. Но делать так я не стану: разумеется, пишу вовсе не по памяти, а специально освежив материал.
      Вот, например, что заявил знаменитый критик Белинский: «Многие почитают Хлестакова героем комедии, главным её лицом. Это несправедливо. Хлестаков является в комедии не сам собою, а совершенно случайно, мимоходом, и притом не сам» — видите? Словно про меня-попаданца написано!
      Вот писатель Мережковский, тоже когда-то знаменитый, намекая на потустороннюю сущность Хлестакова: «главная сила дьявола — уменье казаться не тем, что он есть» — всё верно, мой случай. На статус и масштабы падшего ангела не претендую, но ведь в самом деле: и пришёл с другой стороны, и врать приходится постоянно.
      А это какой-то Воронов (кажется, совсем не знаменитый, но довольно неглупый): «он [Хлестаков] благодаря неожиданному повороту судьбы уверовал в свою „сверхчеловечность“ — да так искренне и убеждённо, что и весь город разинул рот при виде новоявленного „мессии“» — тонко подмечено. Как раз про Силу и её прикладные аспекты.
      И сам автор, Николай свет Васильевич: «чем больше актёр, исполняющий эту роль, выкажет чистосердечия и простоты, тем больше он выиграет» — не поспоришь. На Тёмную Сторону тянет постоянно, но выигрываю я потому, что друзья видят во мне Свет и за этот Свет готовы сражаться до конца. Не за меня — за Свет, понимаете? А я так, всего лишь проводник. На моём месте мог оказаться кажный.
      «Всякий хоть на минуту, если не на несколько минут, делался или делается Хлестаковым» — снова Гоголь.
      Не понимаю: почему, как? Как он мог всё знать? Почему русские классики всегда всё знают? Ведь не про псевдо-ревизора написано — про меня. Любой может сделаться Хлестаковым, любой может запустить игру и стать мной-Реваном. И сам я — мог бы стать кем угодно, занять в этом мире любое место, будь на то воля Силы.
      Великой, всемогущей… и совершенно безвольной?
      Бр-р. Чушь какая. Надо отвлечься… стоп, вот ещё цитата. Критик Воронский: «фигура Хлестакова воздушна, во всякий момент она готова расплыться туманным пятном. Он весь в неверном полёте. Недаром появляется он внезапно и так же внезапно исчезает. Куда исчезает, почему? Не человек, а тень, мираж, мыльный пузырь».
      До чего ж слащаво… Наверное, так себе критик. «Тень», ха-ха, «мыльный пузырь», надо же. Только мне и не хватало, что лопнуть прямо на трибуне: вот удивится высокое собрание.
      Я поднял голову, чувствуя, что пауза затянулась. Что поделать, не привык выступать, опыт студконференций тут мало помогает. Хорошо, что Дастил заодно с сапогами приволок и модный мундир. Военная форма, даже без знаков различия, всегда придаёт уверенности, особенно когда она чужая.
      Ангар был заполнен почти полностью. Кроме выстроенных подразделений Телосианской службы безопасности, нас встречали представители гражданской администрации, делегация иторианцев, люди из «Цзерки», ещё какие-то важные персоны. Надо будет индоктринировать далёкую-далёкую галактику традицией «хлеба-соли»… попаданец я или нет?..
      - Благодарю за встречу! — сказал я, машинально включая официозный тон. — От лица своих товарищей рад приветствовать доблестный гарнизон орбитальной станции «Цитадель», островка непоколебимой уверенности в бушующем океане тёмных для Республики времён, когда каждый из нас…
      В общем, волну я поймал, вещал уверенно и даже умудрился ни разу не пустить петуха. Микрофонов на трибуне предусмотрено не было, звук снимался прямо из колебаний воздуха, очищался от посторонних шумов и, допускаю, подвергался превентивной цензуре: динамики повторяли мои слова с крошечной, почти незаметной задержкой.
      Впрочем, сболтнуть что-то лишнее я не собирался, ограничившись именно тем, чего от меня и ждали: общими фразами патриотически-духоподъёмного характера. Доблестный гарнизон внимал с некоторым недоумением, но, кажется, доброжелательно. Судя по внешнему виду, особой уставщиной солдатики не страдали и чувствовали себя вполне «на расслабоне». Дастил говорил правду: война догорала далеко от здешних мест.
      Довольно быстро я выдохся и уступил трибуну местным шишкам. Надо было слушать, но слушать не хотелось и не моглось. Накатил новый приступ голода, я маялся между Бастилой и Джоли, которые тоже чувствовали себя не в своей тарелке. Шишки сменялись неустанно и неразличимо.
      - Это когда-нибудь закончится? — спросил я, склонясь к Дастилу. — Должны они устать...
      - Ну да, как же, — без тени иронии ответил молодой джедай. — Бюрократы! Такой повод набрать…
      - «Очки престижа»? — я непроизвольно вспомнил нашу первую встречу в Академии ситхов на Коррибане. Там всё «обучение» вертелось вокруг этих идиотских очков: кто больше подлостей и гадостей наворотит, тот и чемпион. Примерно как в укропских добробатах.
      Мне пришлось встряхнуться, чтобы напомнить себе, где я нахожусь.
      В далёкой-далёкой галактике, в орбитальной крепости. Среди друзей.
      Триумвират давным-давно уничтожен.
      
            
34.
      Если Триумвират уничтожен, почему я здесь? Зачем я Силе?
      Мне казалось, что она по каким-то причинам отвергла Митру Сурик, решила снова выдвинуть на «главную роль» меня. Но что, чёрт побери, за спектакль придётся играть?
      Кто враг, новый враг? В этой вселенной не существует иных сюжетов, кроме сюжета о Великом Зле и героически превозмогающем его Великом Добре. Значит, должен быть кто-то, кто…
      Вишейт? Дарт Вишейт, известный как Император, бессмертный повелитель Истинных ситхов? Это он в своё время промыл мозги Ревану и Малаку, обратив неплохих ребят на Тёмную Сторону. После победы над бывшим учеником Светлый Реван отправился в Неизведанные регионы, именно для того, чтобы…
      Сила хочет, чтобы я полетел на разборку с Императором?!.
      Ну уж дудки. К такому меня жизнь не готовила. В смысле, игровая-то как раз готовила, а вот реальная… хотя поди разбери тут, которая из них реальней.
      Нет. Исключено. Даже не уговаривайте.
      - Ох… но отчего же? — прозвучал чей-то очень обиженный голос, и я понял, что последнюю фразу проговорил вслух. — Генерал Мак, можете быть совершенно уверены, я лично готовил это восхитительное суфле. 
      Точно. Этот пухленький, весь какой-то вылупившийся мужик с усами вместо бровей — главный ресторатор станции, нас представляли с полчаса назад. Карусель знакомств шла в таком темпе, что я в определённый момент просто отключился и бросил попытки запоминать имена и звания.
      - Суфле великолепно, месье Гапож, — прервал я его самым суровым тоном. Сам не знаю, откуда вылезло это «месье», будем надеяться, примет за комплимент. — Вы настоящий… месье, в высшем смысле слова. Не спорить! Я знаю, что говорю.
      - Но, генерал Мак, — польщённо затряс бровями повар. — В таком случае почему вы не желаете съесть ещё этих мягких…
      - Даже не уговаривайте. Жизнь солдата полна лишений. Умиротворение недопустимо! Всех благ, месье Гапож.
      Мысленно утирая пот, я развернулся и уверенным (надеюсь, что так это выглядело со стороны) шагом направился к своим. Свои стояли у банкетного стола и, несмотря на статус спасителей галактики, внимания высокого общества грамотно избегали. Бастила куда-то запропастилась, Биндо с Кандерусом сосредоточенно поглощали деликатесы. Вот у кого ни тени смущения: как дома на кухне.
      Торжественный приём был организован в довольно большой зале неправильной формы. Внутреннее убранство… ничего особенного, но с претензией, стандартный провинциальный шик. Как и «Перагус», станция «Цитадель» в этой реальности оказалась больше: Республика могла тратить на восстановление Телоса дополнительные средства. И всё-таки, несмотря на размеры, «Цитадель» оставалась в первую очередь заурядной рабочей станцией, далеко не Корусантом… как я его себе представлял по фильмам.
      Разумеется, заурядность — для стратификации не препятствие. Социальное расслоение имеет место везде, где встречаются хотя бы двое разумных (говорю как социолог). В особо упоротых случаях — достаточно одного (говорю как я-Реван).
      И разумеется, любой нормальный разумный ищет возможности повысить свой статус. Так что я для здешних прилипал вовсе не герой войны, не могучий джедай и не замечательно интересный собеседник, а всего лишь потенциальный канал вертикальной мобильности, свадебный генерал.
      - Генерал! — перехватил меня на полпути к ребятам какой-то очередной соискатель. Упитанный, по виду и манерам, скорее богач, чем нобиль… предсказуемо. — Генерал, куда же вы? Позвольте, позвольте, у нас тут свой особый круг, вы должны разделить с нами…
      - Кому и когда я успел задолжать? — сказал я вслух резче, чем намеревался.
      - Генера-ал! — ничуть не обескураженный, соискатель прижал руки к груди. — Вы не так меня поняли, решительно, решительно! У нас тут особый круг, сочтём за честь приветствовать прославленнейшего...
      Он заливался соловьём, нас обступали какие-то пышно одетые люди, тоже издавая приветственные звуки. Я сложил суровое лицо, спрятал ладони за спину и кивал, «выказывая чистосердечие и простоту».
      Не прислушиваться, думал я, только не прислушиваться. В Республике подчёркнуто сословное общество. Скоробогатеи, рвущиеся в аристократию — они ж прилипчивей цыган. И «гипноз» у них ничуть не менее агрессивный: налетят со всех сторон — заживо похоронят.
      В старом земном фильме героя пытали звуками, а он, чтоб не сойти с ума, читал стихи...
      «Онегин входит», мысленно продекламировал я, «Зала блещет. И мачта гнётся и скрыпит».
      Да что ж такое. Не помогает.
      - Генерал, ведь вы наверняка знакомы с…
      - А как же, — сказал я веско. — Я и с Магистром Пушкиным на дружеской ноге. Бывало, часто говорю ему…
      «Да что ж такое», думал я, «понесло, попёрла хлестаковщина проклятая! Неужто Сила срисовала из моих мыслей образ, а затем немедленно подкузьмила ситуацию, в которой оптимальным способом выживания станет — уподобиться горе-ревизору?..»
      - Графья и консулы толкутся и жужжат там, как шмели, — нёс я, содрогаясь от собственных чистосердечия и простоты, — только и слышно: ж... ж... ж…
      - Подумать только! — восторгался особый круг, и я против собственной воли продолжал врать. Хуже всего было отчётливое осознание того факта, что вранью поверят, и тем охотней, чем безумнее будет враньё. Как верил Городничий: «Ну что, если хоть одна половина из того, что он говорил, правда?»
      ...Что, если хоть одна малая часть того, что я несу, становится правдой?..
      - Позвольте, генерал! — вклинился в паузу упитанный соискатель. — Позвольте представить вам мою прелестнейшую...
      Имя соискательской дочери (и правда вполне симпатичной, несмотря на выученно-надменное выражение мордочки) я благополучно пропустил мимо ушей. Не хватало врасти в роль настолько, чтоб начать волочиться за провинциальными «медовыми ловушками».
      Соискательская дщерь что-то там жеманничала, восторгалась длиной моего светового меча, просила разрешения погладить набалдашник... — я не слушал, скользил глазами по залу. Насколько уверенней чувствовал я себя в компании беглецов, бродяг, трущобников и прочих непутёвых человеков, но выбора не было: попал в «генералы» — соответствуй. Не утешало даже то, что в далёкой-далёкой галактике генералами величали всех подряд, кто носил светошашку и командовал хоть десятком разумных.
      - Он командовал подразделением планетарной милиции, — дщерь всё-таки пролезла в уши. Настырная. Бывалая. — Представляете, генера-ал? Всего лишь милиции, фэ. Ну-у, разумеется, я отказала. Потом мы летали в отпуск на Корусант, да-а, папа? И там моей руки просил...
      «Просил руки». Интересно, это выражение Сила у меня из головы вытащила, или кривляки действительно во всех мирах одинаковы?..
      «Просил руки», надо же.
      ...Чью руку нашёл Кандерус? Откуда у нас в трюме вообще могла взяться отрубленная кисть? Явно женская, и со старой кожей… Кроме Креи, подходящих старушек не припомню, но Крея мертва, Триумвират уничтожен.
      ...А почему я решил, что Триумвират уничтожен? Мне сказали — я поверил. Потому что очень хотел поверить? Мы противостояли Голоду, своими глазами видели «Разоритель», я убил Визас Марр...
      Если Дарт Нихил выжил — Крея тоже уцелела?
      Если у игрока есть возможность сохраняться и продолжать игру после смерти — почему такого механизма не может оказаться у персонажа?.. Для Силы нет невозможного. Вон, тот же Реван: вроде как принародно замочил Мандалора Наивысшего — но кто видел это «принародно»? И где гарантия, что Мандалор не оживёт?..
      Я не знал, что думать, и перебирал одну немыслимую гипотезу за другой. Гипотезы сопротивлялись вяло, но упорно, сова не желала натягиваться на глобус. Понемногу мутнела голова. Вокруг вальяжно суетились странные и ненужные мне лица, которые, я надеялся, никогда никакого влияния на дальнейшее повествование не окажут.
      А когда я, кажется, окончательно заработал репутацию буки и почти дозрел до решения просто развернуться и уйти, в круг вступило лицо новое. Немолодой, сурового вида мужчина в форме Телосианской СБ.
      - Лейтенант Гренн! — вроде и приподнято, но с ощутимой неприязнью проговорил соискатель. Дщерь приветствовала вновь прибывшего тоже, как и остальная компашка. При появлении лейтенанта публика заметно поскучнела, и Гренн сразу вызвал мои симпатии.
      Не обращая на графьёв и консулов ни малейшего внимания, он протолкался ко мне:
      - Это вы называете себя «генералом Маком»?
      - Бывает, — осторожно согласился я. Предчувствие перемены обстоятельств, хоть какой-то бучи, немедленно привело меня в приподнятое настроение. — А также Гошей, Гогой, Жорой и даже Георгием Иванычем.
      - Считаю, что вы самозванец, — сказал он без обиняков. — Проследуйте за мной. И не вздумайте выкинуть какой-нибудь фокус.
      
            
35.
      Чувствовал я себя странно: вроде и правда самозванец — но и герой Республики самый что ни на есть настоящий. Ни разу не Реван — но ведь никого лучше на эту роль почему-то не нашлось.
      Наверное, это единственный способ стать героем: взять и самому себя назначить. А потом расхлёбывать последствия.
      До Телоса дошли вести о взрыве на «Перагусе», это было очевидно по напряжённости эсбэшников. Пока только о взрыве, не о полном уничтожении. Я догадывался, что компьютеры шахтёрской станции просто не успели передать на «Цитадель» полную картину катастрофы, поэтому лейтенант Дол Гренн, глава секторальной СБ, взялся за меня не в полную силу.
      Недоразумение с «самозванством» зародилось не на пустом месте. «Варяг» оказался последним кораблём, пришедшим со стороны Перагуса — да ещё и героическим кораблём, почти легендарным. Гренн щурился, потирал усталое, скверно выбритое лицо и считал, что совпадение слишком подозрительное. Считал, надо признать, более чем справедливо.
      Кроме того, на борту «Варяга» вроде как находился Карт Онаси, старый друг Гренна. Оба они родились на Телосе-IV, оба служили Республике, практически дружили домами. Однако после встречи Карт куда-то пропал, и инстинкты лейтенанта, опытного и местами фанатичного служителя закона, не могли не взыграть.
      Мы сидели в допросной ТСБ и разговаривали. По большому счёту, ни о чём. Что мог, я выложил сразу и довольно честно. Что рассказывать было нельзя… ну, как заставить болтать джедая? У меня даже меч отобрать не решились, Гренн явно имел опыт общения с форсерами. Психологически на меня тоже особо не давили: вдруг на самом деле герой войны.
      Я пытался достучаться до ребят, но внутриушной передатчик не работал, допросная глушила средства связи. Использовать Силу я опасался: позовёшь — примут за SOS, прилетят с шашками наголо, вообще всё кувырком пойдёт. К счастью, заседание продолжалось недостаточно долго, чтобы мы с Гренном успели озвереть. В комнату, болезненно потирая загривок, вошёл Карт Онаси. В ненавязчивом сопровождении охраны.
      Пилот кивнул мне и сразу же переключился на Гренна:
      - Дол.
      - Карт, — с улыбкой, но без особой теплоты отозвался лейтенант.
      Пожать руки эти двое даже не дёрнулись, так и стояли на вежливом расстоянии.
      - Как ты?
      - Нормально. Ты как?
      - Нормально. Как вообще?
      - Нормально. У тебя?
      - Да так, брат, — пробормотал я, не в силах сдержаться, — так как-то всё...
      Оба покосились на меня, но выдержки не утратили. Исполнялся необходимый, очевидный всем присутствующим ритуал.
      Завершился он спустя половину стандартного часа, когда офицер ТСБ принёс результаты анализов крови, ликвора и костного мозга. Физическая идентичность Карта записям в республиканском досье была подтверждена.
      Онаси с Гренном крепко пожали руки. Затем обнялись.
      - Ну вот, — выдохнул лейтенант, отстраняясь. — Ситх тебя побери! Совсем не постарел, ни на день. Великая Сила?
      - Всё сложнее, Дол. Намного сложнее…
      Мужчины быстро, как могут только старые друзья, перекинулись новостями. «Как ты» и «нормально» в этот заход звучали совсем иначе.
      - Я был с Дастилом, Мак, — пояснил Карт, оборачиваясь наконец ко мне. — Извини, что сразу не сообразил.
      - Не извиняйся, — покачал я головой. — Как он?
      - Нормально.
      - Ты?
      - Нормально. Ты?
      Прежде чем нас окончательно заволокло в эту словесную сансару, вмешался целеустремлённый лейтенант:
      - Итак, это действительно генерал Мак?
      - Он самый, — подтвердил Карт, усаживаясь в кресло с таким видом, словно настраивался на очень долгий разговор. Теперь мы вдвоём сидели по одну сторону стола, а Гренн по другую.
      - И это он убил Дарта Малака? — сухо спросил лейтенант. — И сбросил на солнце ту огромную станцию?
      - Он, он.
      - Малака убил, не отрицаю, — скромно сказал я. — А вот Кузню не сбрасывал, гражданин начальник, сама она. И часовню тоже не я развалил.
      - Какую ещё часовню?
      - Четырнадцатого века.
      Гренн выразительно посмотрел на Карта.
      - Он всегда такой, — сказал Карт. Две важных встречи подряд, с сыном и со старым другом, явно привели его в нехарактерно благодушное настроение. — Служба нервная.
      - Остальные?
      - Все проверены, все наши.
      - Что, и мандоа?
      - Кандерус Ордо. Пока — наш.
      - Хм-м, — в нос протянул Гренн.
      Я видел, что теперь он рассматривает меня по-новому, пытаясь понять, каким чудом мне удалось собрать настолько разношёрстную, но преданную Республике команду. Это означало, что мои предположения о рекламном характере торжественной встречи оказались близки к правде: на «Варяге» мог прилететь почти кто угодно — Совет всего лишь нуждался в закрытии очередной исторической главы.
      А ещё это означало, что тайна личности как-бы-Ревана лейтенанту неизвестна. Скорее всего, единственным, кто знал расклад, здесь был Дастил.
      - Карт, твой сын не желает подтвердить наши личности? — кинул я пробный камень.
      - Дастил встречает мастера Вандара, — совершенно открыто сказал пилот.
      Опаньки. Совет высылает эмиссара. С нехарактерной для Совета оперативностью, и не абы кого, а самого Вандара Токара, главу дантуинского Анклава, джедая мощного и крайне авторитетного. Он сыграл большую и важную роль в судьбах Ревана, Митры, да и всей галактики. В том числе, в моей здешней судьбе. На Дантуине мы с ним если и не подружились, то зауважали друг друга.
      По канону Вандара убил Дарт Нихил: высосал Голодом. А в этой реальности мастер-джедай уцелел. И теперь летел повидаться.
      Летел лично и очень вовремя. Сколько отсюда до Дантуина? Либо нас отследили намного раньше, чем казалось, либо под капотом этой истории крутились какие-то иные, неведомые мне шестерёнки.
      Чего я не знаю?
      Много чего. Из «Рыцарей Старой Республики 2» было вырезано что-то около 40% контента, издатель подгонял разработчиков к Рождеству. Это почти половина сюжета! Характеры, мотивации, связи, тонкие и необходимые для настоящего понимания этой истории. Кусочки, ошмётки и обрезки, периодически всплывающие в мире игры, как отрубленная рука в трюме «Варяга». Куда делось это богатство? Лежит где-то в игровых файлах, лежит мёртвым грузом, никак не задействованное в скриптах, но периодически оживляемое мододелами. Великой Силе всё равно, для неё нет разницы между живым, мёртвым... и нерождённым.
      Следует ли учитывать то, чему нет места в этой реальности?
      Почему я задумался об этом только сейчас?
      - Лейтенант Гренн, — медленно проговорил я. — Мы должны готовить станцию к обороне.
      - Почему? — спросил он, ничуть не удивлённый внезапностью и серьёзностью требования. — Перагус?
      - Всё сложнее, лейтенант, — повторил я слова Карта, сам удивляясь, насколько всё сложнее. Упоминать давно разгромленный Триумвират было ни в коем случае нельзя: Гренн заряжен на службу, интуитивно чувствует угрозу — но в поименованную угрозу он не поверит. — Нашей вины в нападении на Перагус нет, просто оказались не в том месте не в то время.
      - Кто-то готовит серию атак на республиканские станции?
      - Полагаю, не только станции.
      - Кто? — с ненавязчивостью прирождённого шерифа спросил Гренн, игнорируя другие наживки.
      Я покачал головой: не знаю.
      - Мандоа? Обмен?
      - В галактике много зла, — расплывчато ответил я. — Нас блокировал старый линейный крейсер, «Разоритель». Большой.
      - Большой? — с некоторой иронией уточнил лейтенант. Кажется, гражданскими формулировками в общении с ним злоупотреблять не следовало.
      - Класс «Центурион», — подсказал Карт.
      - Хм-м. Большой.
      - Старый, — сказал я. — И крепко побитый. Но — линейный крейсер.
      - Где вы были последние пять лет? — спросил лейтенант. Сопоставить двух гостей из прошлого, «Варяг» и «Разоритель», было нетрудно.
      - Об этом вам придётся спрашивать мастера Вандара.
      - Я не верю твоему другу, Карт, — прямо заявил Гренн, откидываясь в кресле.
      - И я не верю, — охотно согласился пилот. — К сожалению, он почти всегда оказывается прав. Дол, мой тебе совет: готовь станцию, поднимай СБ. Не думаю, что «Разоритель» успел отследить нашу гипертрассу, но если Мак говорит…
      - Дело не в гипере, нет, — я боялся упустить внезапно загоревшуюся мысль. — Дар-р… «Разоритель» придёт на Телос не ради нас.
      Лейтенант выразительно промолчал.
      - Дол, поднимай СБ, — сказал я, невольно копируя интонацию Карта. — Возникнет паника, да, но и паника нам на руку: мы сможем… На чём летит Вандар? Нет, вряд ли что-то серьёзное. Надо срочно запросить поддержку адмирала Додонны...
      Онаси с Гренном смотрели во все глаза: лейтенант удивлённо, Карт — привычно, признавая за мной право бредить. Скорее всего, со стороны мои рассуждения вслух выглядели диковато: обрывки малодостоверного послезнания + недоваренные гениальные идеи + почти маниакальная убеждённость в необходимости немедленного действия…
      Но о реакции собеседников я в тот момент не заботился совершенно. Думаю, именно это и убедило лейтенанта: есть категория служак, которые ценят в людях не навыки общения, но исключительно преданность делу.
      
         
36.
      ТСБ жаждало ответов, я отнюдь не горел желанием их предоставить. Да, сказать по правде, и сам мало что понимал — всего лишь реагировал на давление обстоятельств (или того, что за них принимал). Прибытие мастера Вандара откладывало необходимость объясняться.
      Челнок мы встречали втроём с Картом и Гренном, смысла афишировать прибытие Магистра не было. Как и смысла скрывать: прилетел и прилетел, дело житейское. В отличие от иерархов РПЦ, члены Ордена тягой к роскоши не славились, и я ожидал, что Вандар возьмёт небольшой курьерский кораблик. Как бы не так: рядом со станцией завис полноценный крейсер по имени «Пришелец», класса «Молотоглав». Машинка серьёзная, родной брат безвременно усопшего «Шпиля Эндара».
      Ради одного пассажира подобные корабли по системам не гоняют, но я надеялся, что у Вандара просто не нашлось под рукой ничего помельче. Однако когда я спросил, почему Магистр вынужден использовать челнок, Карт пояснил: «Пришелец» не причаливает к ферме, чтобы сохранить оперативную мобильность. Мол, если кто где вдруг чего — мы наготове, как бронепоезд на запасном пути.
      Почему Карт так решил?
      Он задумался с видом сороконожки, которую попросили объяснить, как она ходит. Затем сказал: «это очевидно». Оспаривать мнение бывалого вояки я, разумеется, не собирался. Раз говорит, что «Пришелец» приведён в повышенную боевую готовность, значит, так и есть.
      В воздухе всё нагляднее пахло аллегорической грозой.
      Я связался с ребятами. Все были при деле. Команда предприняла кавалерийский набег на магазины и теперь засела на яхте, приводя её в порядок. Бастила ограничилась коротким «ждём». Торжественный приём шёл своим чередом, отсутствия номинальных героев никто и не заметил.
      Гренн, который слышал мои переговоры с экипажем, не упустил случая информационно подоминировать и наябедничал на Кандеруса: мандалорец сидел в Голосети и лихорадочно скупал оружие, как легальное, так и более эффективное. Я в ответ намекнул, что знаю о проблемах ТСБ с «Цзеркой»: жадная корпорация, пытаясь увеличить прибыли, агрессивно мешала иторианскому проекту, причём явно крутила шашни с Обменом. Прижать торгашей по закону у Гренна не получалось, мы вполкасания обсудили варианты. Я предлагал устроить учебную тревогу (пустив слух, что она вовсе не учебная), подождать эвакуации руководства «Цзерки» (которое обязательно, под любыми предлогами эвакуируется) и прочесать менее устойчивое к давлению среднее звено корпорации, набрав компромата. Принципиально законопослушный лейтенант морщился, но внимал: видать, и правда прижало. Моя безапелляционная готовность впрягаться в совершенно чужие проблемы его и настораживала, и бодрила. Ха! Эти проблемы я миллион раз решал в игре, в шкуре Митры — поневоле проникся.
      Мы трепались, Карт поддакивал, изображая общественное мнение. Так незатейливо был убит стандартный час. Челнок мастера Вандара вошёл в ангар.
      Как же рад я был увидать старого чебурашку, вы не поверите!
      С момента нашего прощания на Дантуине прошло пять лет — для Вандара. Он спустился с аппарели, цокая когтями по металлу, Йода Йодой, такой же древний и демонстративно мудрый.
      Я испытывал смешанные чувства: полагалось внутренне преклоняться, искать опоры в опыте и авторитете старшего поколения. Ничего подобного, с первого взгляда на Магистра накатило подозрение, что разъяснять, мотивировать и утешать в этот раз придётся мне.
      Остро не хватало Бастилы, её вечной восторженности по отношению к аксакалам Ордена. Восторженность — форма лести, но такой искренней, что даже очень умному человеку захочется поверить. А как поверит, так и начнёт выдавать тайные знания да хитрые планы.
      Тайных знаний у Вандара имелось, вероятно, даже с избытком. А вот насчёт планов… Может быть, я смотрел Силой, но Вандар выглядел определённо растерянным. Это пугало, сильно. Мало того, что послезнание вышло покурить, так ещё и на патриархов не обопрёшься. Жить своими мозгами? Попробуй проживи — во вселенной, где всем правит Сила: с логикой у неё не особо.
      Вот о чём я думал, пока смотрел на размеренно приближающегося Вандара. А Вандар в это время думал… не знаю, о чём он думал, но сказал следующее:
      - Это действительно ты… Мак.
      На мгновение показалось, будто он хочет назвать меня Реваном. Хочет, и боится. В узких глазах горел пытливый огонёк.
      - Да, мастер Вандар, — сказал я, когда ощущение прошло. — Это действительно я. Мак.
      Маленький джедай долго и внимательно смотрел снизу вверх. Приветствия Карта и Гренна он проигнорировал настолько полностью, что это даже не выглядело невежливым.
      - Что же, — сказал наконец Магистр. — Теперь у нас есть ответ хотя бы на один вопрос.
      - Вся команда тоже здесь, — слегка напрягаясь от многозначительного «хотя бы», на всякий случай добавил я. — Кроме Траска Ульго, он остался… в другом месте. Карта Онаси вы помните, остальные на корабле. Бастила Шан тоже со мной.
      - Знаю. Это она меня вызвала.
      Вот как. Ай да Бастила, ай да… Снова игры в двойную лояльность? Да почему «двойную», как будто мы с Орденом по разные стороны баррикад… Может, у неё просто времени не было предупредить? И всё равно обидно.
      - Рыцарь Шан поступила правильно, — сказал Вандар, влёт читая мои чувства. — Есть вопросы, которые больше, чем любой из нас. Ордену вновь необходим твой... опыт.
      «Опыт». Это слово старый Магистр выделил совершенно особенной интонацией.
      И внезапно я понял, о каком опыте он говорит.
      В нашу последнюю встречу я проболтался о «прошлых разах»: многократных забегах в «Рыцарей Старой Республики», знании канона — всём том, что сыграло критически важную роль в победе над Малаком. Не такими именно словами, нет, но «чебурашка» явно не забыл проговорки.
      И теперь нуждался в моих знаниях. Особых, «потусторонних».
      Что-то происходило в галактике, что-то парадоксальное, немыслимое, сумевшее поставить в тупик многомудрых Магистров Совета.
      Всё-таки возвращение Триумвирата?..
      - Мастер Вандар, — осторожно начал я. — Опыт — явление преходящее, а Воля Силы непредсказуема. Один разумный не способен вместить всё знание о вселенной. В некоторых ситуациях следует говорить скорее о… непредвзятости.
      Поиграть словами джедаи и сами не дураки. Он всё понял. Сгорбился, на глазах потух. Развернулся и зацокал к выходу из ангара.
      - Ты уверен, Мак? — спросил он, когда я подстроился под его неспешную походку.
      - Я ни в чём не уверен. Вопросы, о которых вы говорите… думаю, теперь это наши общие вопросы. Мне есть о чём рассказать, но ответов в этом рассказе будет мало.
      Сам не знаю почему, остро захотелось вывалить на чебурашку всю правду о себе. Как-то совсем неожиданно мы превратились в товарищей по несчастью, растерянности и беспомощности, хотя минуту назад стремились выведать друг у друга… что?
      Я знаю, чего не знаю: ничего я не знаю. Мне сейчас интересно всё. Вообще всё, любой клочок информации, который поможет хоть как-то сориентироваться. Но каких сведений жаждет Совет? Моя встреча с «Разорителем»? Чушь. Такой осколок проклятого и давно забытого прошлого не мог их напугать. Да и что я рассказал бы? Совет плевал на предостережения о бомбардировке Дантуина, хотя тогда я орал Магистрам прямо в развесистые седые уши, Магистрам было всё равно, Магистры хранили дзен. «Разоритель», одинокий исковерканный кораблик? Дарт Нихил, давно убитый Владыка ситх? Орден и не дёрнется, и даже не поверит. Дело совсем в ином, вот только в чём?
      Что, что, что так встревожило Вандара?
      Что, что, что принимаю я за страх?
      Надеюсь, у нас будет время всё обсудить. Спокойно сядем в уютной переговорной, спокойно позавтракаем, обменяемся новостями… какими можно обменяться. Главное, всё делать спокойно, потому что меня самого одолевает неожиданное беспокойство, мне тревожно, муторно, суетно, да что же это такое...
      Уверен, вы уже догадались, что произошло в тот момент.
      
            
37.
      Да, я почувствовал пресловутое возмущение в Силе.
      И Вандар его почувствовал. Мы уставились друг на друга, синхронно поджав уши. Мысль о том, чего может бояться прокачанный Магистр, просто выворачивала мне мозг.
      Лейтенант Гренн поднял запястье к уху, выслушивая доклад. Мы повернулись к нему.
      - Фиксируем гиперпереход, — отрывисто произнёс Гренн. — Капшип, идентификация… не идентифицируется.
      - Класс «Центурион», — проговорил я в унисон с его следующими словами. Лейтенант коротко кивнул.
      - Мастер Вандар, вы ожидали этого? — спросил я, наконец понимая, почему «Пришелец» отказался от швартовки. Значит, Орден следил за Нихилом уже давно и каким-то образом понял, что после Перагуса ситх отправится сюда… за мной?
      - Нет, — к моему удивлению ответил джедай. — Гораздо худшего.
      Я понятия не имел, что может быть хуже троицы восставших из могилы Тёмных Лордов, которые решили поохотиться на бедного меня. Хотя, если подумать…
      - Его нельзя подпускать к «Цитадели», — сказал я, мучительно стряхивая с себя оцепенение. — Вандар, Гренн, слышите? Карт, подтверди! Нельзя позволить «Разорителю» подойти к станции.
      - Если это «Разоритель», — сказал Гренн, выделяя слово «если». — И если его намерения враждебны. И если он пойдёт к станции — это станет отличным подарком для наших батарей. Мы не фиксируем эскорта. А одиночную посудину, даже капшип, «Цитадель» размажет в лептоны.
      - На борту Дарт Нихил, — вываливая карты на стол, обратился я к Вандару. Опыт гласил, что последнее слово в выборе тактики всегда останется за джедаем. — Дарт Нихил, тот самый, Бастила подтвердит. Ему плевать на батареи, он примет любой объём плазмы, лишь бы подойти вплотную!
      - Но структурные повреждения крейсера будут настолько велики, что...
      - Ему плевать на структурные повреждения, он жив за счёт Силы! Карт, ты видел «Разоритель», ты понимаешь, о чём я?
      - Я не владею Силой, — быстро сказал Карт. Было видно, как лихорадочно сопоставляет он факты. — Но да, да! Там не корабль, там груда металла, Мак прав, ему давно плевать на повреждения, на структуру!
      - Но...
      - Что случится, если «Разоритель» приблизится к станции? — внешне спокойно спросил Вандар.
      - Голод Силы, — ответил я. А когда увидел, что Магистр понял, не удержался от встречного вопроса: — Этого вы ожидали?
      - Нет, — повторил упрямый чебурашка. — Гораздо худшего. Лейтенант Гренн…
      Следующие полчаса ушли на лихорадочное определение тактики, тревожные мероприятия и всё такое прочее. Щадя психику Гренна, никто не стал объяснять ему, что Голод уничтожит всё живое на станции, а то и на планете. Но слуга закона и так прочувствовал наше состояние, а прочувствовав, включился на полную катушку.
      Правда, катушка в его распоряжении имелась не самая навороченная. Парадокс ситуации заключался в том, что в этой реальности «Цитадель» была хоть и больше, чем в каноне, но существенно слабее вооружена: отсутствие постоянной ситхско-мандалорской угрозы несколько расслабляет. Как бы Гренн ни бахвалился, из доступных станции средств дальнего сдерживания нашлись только:
      1. «Зерра», фрегат класса «Преторианец», тяжёлый, но древнючий и переоборудованный под фрейтер. Радовало, что часть оборонительных турболазеров корабль сохранил.
      2. Шесть истребителей, ассорти. Узнав, что предстоит реальная драка, пилоты взвыли от счастья. Маньяки.
      3. Пара вооружённых грузовиков, реквизировать и посылать которые на верную гибель никто бы не стал.
      4. «Варяг», за скорость и щиты выбранный для потенциального десанта.
      5. Всё. Больше ничего не нашлось.
      6. А, ну, ещё «Пришелец», разумеется. Которому и предстояло вынести на своих плечах основную тяжесть боя.
      
      Тактику сформулировали очень быстро и чётко: любой ценой задержать мушкетёров Атоса, Портоса… Извините, волнуюсь. Но суть довольно близка: тупо и незатейливо развалить вражеский корабль на куски.
      Я помнил, что в игре «Разоритель» подрывали изнутри, протонными зарядами, но доставлять их лично не собирался, да и не было у нас никаких таких устройств. Зато встреча на Перагусе показала, что крейсер лишён палубной авиации, и пушки у него тоже, мягко говоря, не блещут.
      Значит, план нарисовался такой.
      Ставим тяжёлую «Зерру» прямо по курсу крейсера и терпим воздействие батарей. Угрозой истребителями парируем манёвр противника. Выбираем наименее активный сектор крейсера, выводим «Пришельца» на дистанцию действенного огня, на сближении работаем по открытым элементам структуры. Всё.
      Пережить взрыв своего корабля не смог бы даже Дарт Нихил.
      Верно? Верно?..
      Поздно. Места сомнениям не осталось, план пришёл в движение. Если штатными средствами завалить кабанчика не получится… ну, у нас имелся ударный отряд в составе аж семи джедаев, включая Магистра Ордена и меня, знаменитого победителя самого Дарта Малака.
      Репутация, будь она неладна.
      Прилети вместо «Разорителя» какой другой корабль, моя репутация оказалась бы... размазана в лептоны. К сожалению, репутации ничего не угрожало, крейсер был однозначно идентифицирован, шёл к станции прямым курсом и на вызовы не отвечал. Роль Кассандры с наслаждением выбрала себе актёра.
      Если б только подсмотреть сценарий!..
      Я чувствовал, что разгадка совсем рядом, но не имел времени даже на откровенный разговор с Вандаром. Сила вновь и вновь прибегала к её стандартной тактике: лишая возможности разобраться в происходящем и в себе самом, подкидывала новые и новые проблемы. Что угодно, лишь бы не дать «игроку» остановиться и спокойно поразмыслить.
      Яхту тряхнуло, я машинально схватился за рейлинг.
      - Мы справимся, Мак, — почти мурлыкающим голосом проговорила Джухани.
      Разумеется, дева-кошка собиралась высаживаться на «Разоритель» в первых рядах. Джухани, Бастила, Биндо. Мастер Вандар, он перешёл на «Варяг». Я-типа-Реван. Все по разным отсекам: не дай Сила попасть под случайную разгерметизацию всем сразу. Дастил остался на станции, чтобы возглавить контрдиверсионную борьбу, но и без него штурмовая группа у нас была — загляденье, даже не считая не-Одарённых. Высадимся на крейсер, правой рученькой махнём — улица, левой — переулочек...
      - До этого не дойдёт, — кривя душой, сказал я. — Наша задача — создание угрозы, не более. Ты сама видела, в каком состоянии «Разоритель».
      - Я видела, что наши турели не нанесли ему урона.
      - Но и его орудия нас не достали. Ты же помнишь, мы прошли сквозь крейсер. Словно он вообще не материален!
      - Тогда что помешает Нихилу подойти к станции? — мягко спросила Джухани.
      Пока я искал ответ, Карт объявил готовность. Сбрасывая тягу, «Варяг» прятался в гравитационной тени одной из лун Телоса-VII. Система, обычно кишащая гражданскими судами, стремительно пустела: курьеры и фрейтеры разбегались подальше от назревающей драки.
      Очень скоро — началось.
      Я с огромным удовольствием рассказал бы вам о ходе боя: что за космоопера без подробного, сочного описания перестрелок, манёвров, горящего металла и пафосных смертей!.. Но во всякой по-настоящему хорошей драке участники запоминают только самое начало.
      Начало оказалось таким: мы тихонько ползли в тени, на мониторах мигали разноцветные точечки и стрелочки, в динамиках кричали голоса. Карт выглядел напряжённым (когда корабли выходили на позиции), затем расслабленным (пока «Зерра» держала огневое воздействие), затем снова напряжённым (когда «Зерра» стала утрачивать структурную целостность).
      Кто-то в наушнике упорно запрашивал моей «экспертной оценки», я повторял: «бейте всем, что найдётся, ему сейчас не до того».
      Карт вывалил на экран груду каких-то чисел, оскалился, крикнул: «видишь? Когда это он успел починиться, а?..»
      Я понятия не имел, кто и когда успел починиться, но понял, что «Разоритель» находится в лучшей форме, чем ожидалось.
      Мы потеряли четыре истребителя из шести. «Зерра» активно горела. «Пришелец» работал образцово, вышел на дистанцию кинжального огня, но и сам терпел урон. Под раздачу угодил какой-то гражданский фрейтер, наш одноклассник, неизвестно как вылезший под турболазерный болт.
      Бой завис в стадии размена ударами. «Разоритель» понемногу одолевал: Нихил действительно не умел испытывать боль. Он удерживал свой корабль Силой, одной лишь Силой. Устрани Владыку — и крейсер развалится…
      Идея, очевидная и, чёрт возьми, крайне своевременная идея забрезжила в моей опустевшей от напряжения момента голове.
      - Мы должны… — сказал я, вспоминая последний бой у врат Мордора. — Народ, мы должны отвлечь Врага!
      Интеркомы по всему кораблю работали в боевом режиме, меня услышали.
      - Что? Что? Что такое, Мак? — на разные голоса, но с одинаковой надеждой в них закричали ребята. Когда в тебя верят — это невероятно приятное чувство.
      - Бастила, врубай Таркана! — крикнул я в ответ. — Тьфу, Медитацию, Боевую Медитацию!
      - О, Мак, противник нас немедленно обнаружит, скрытая высадка на «Разоритель» станет невозможной.
      - Плевать! — заорал я. — Врубай, там же наши! Ребята, остальные, Одарённые: готовьтесь держать Голод.
      Все поняли, команда проходила этот урок на Перагусе. Интерком сопел разными, но одинаково воодушевлёнными голосами. Затем накатила такая сосредоточенная волна уверенности в победе, что я закричал от восторга.
      Бастила врубила.
      Рисунок боя изменился почти немедленно, не знаю как, но я понял это по мельтешению точечек и стрелочек. «Разоритель» начал уступать в размене, «Пришелец» — доминировать.
      - Ура! — закричал я в полной эйфории. — Мы ломим! Гнутся ситхи!..
      Ситхи гнулись, да не ломались.
      Яхту накрыл знакомый Голод. Дарт Нихил действительно увидел нас.
      Пригодного к расплавлению кольца под рукой не оказалось, пришлось согнуться, накрыть живот ладонями и держаться. Этого не объяснить… ты зажимаешься в плотный комок, скрежещешь зубами, стонешь и думаешь только о том, как не впустить в себя невыносимую убийственную пустоту.
      Этого не объяснить. И хорошо, что не объяснить.
      Хорошо, что мы были вместе. Хорошо, что были готовы к противостоянию. Иначе он пожрал бы нас всех, пожрал прежде, чем взорвался его корабль.
      Но Дарт Нихил направил Силу на нашу яхту, перестал удерживать в целости крейсер, и «Пришелец» не упустил свой шанс.
      Голод Силы перестал нас терзать.
      «Разоритель» был уничтожен, размазан в лептоны вместе со своим хозяином. Вот так просто, в один короткий смеющийся миг.
      Карт повернул мокрое лицо:
      - Победа!
      Я затряс головой, понимая, что лишился дара речи. Бастила прекратила Боевую Медитацию, упоение битвой схлынуло, осталась усталость и боль. Резь в животе отступала неохотно.
      - Все живы? — прошептал я в интерком, когда снова смог говорить.
      - Да, Мак! Да. Да, — и вдруг: молчание.
      Пошатываясь на ходу, я кинулся в коридор.
      На полу кают-компании лежал мастер Вандар. Вокруг сгрудились ребята, я протолкался к маленькому джедаю, в углу рыдала твилекка, я упал на колени, схватил Вандара за плечо, затряс, кто-то схватил за плечи меня, оттащил в сторону, в углу рыдала твилекка...
      - Нет, нет! — прохрипел я, содрогаясь от ощущения потери. — Он жив, нет, он не может вот так — нет!..
      - Мак… — это Бастила.
      - Мак, — Джоли.
      Я склонился к Вандару, потянулся Силой. Он был ещё жив, но… выпит досуха, морщинистая зелёная кожа побледнела почти до белизны, до прозрачности.
      Этого не объяснить.
      - Вандар!.. — беспомощно воскликнул я.
      Магистр открыл глаза.
      - Я… ухожу в Силу, — еле слышно прошептал он и странно, почти с удивлением в голосе, рассмеялся.
      - Нет, Вандар. Нет!
      - Она не отпустит. Ты спрашивал, чего я ожидал.
      - Чего? Чего ты ожидал?!
      - Тьмы.
      Он закрыл глаза, глубоко вздохнул. Ниточка между нами натянулась, стала совсем тонкой. Я склонился ниже, не решаясь ни задавать вопросы, ни дышать.
      - Я знаю, кто ты, — прошептал Вандар. — Найди Ревана.
      - Что? Но ведь это…
      - Теперь я знаю, кто ты, — с усилием выдохнул джедай. — Найди. Настоящего. Ревана.