«И нет Силы там, где нет простоты, добра и правды»
книги автора
      Глава 9. Хозяйка снежной горы
      
      
38.
      Не стало Перагуса, не стало Голода, ничего не стало. Время погибели ещё не пришло. Пустота отступила, вместе с ней понемногу терялась боль. Терялась-терялась, и растерялась вовсе. «Чёрный ястреб» укрылся в гипере.
      Кондор сидел за столом в кают-компании, сидел долго и в одиночестве. Хотелось есть и пить, хотелось убикина, хотелось не думать. Еды и питья не было, наркотика тем более, а мысли… мысли лезли в голову сами собой, мысли о чём угодно. Кондор гнал их от себя, непроизвольно подёргивая руками и ногами, но прогнать одни мысли можно было только другими, приходилось думать о чём угодно, лишь бы не думать о чём угодно, лишь бы не думать, лишь бы…
      Прошло время. Кондор не знал, сколько. Он так и не снял скафандра, но, несмотря на тяжесть брони, чувствовал себя отдохнувшим. Не настолько, чтобы выдержать ещё одну безумную и бесконечную схватку с армией клонов, нет. Что-нибудь попроще. Например…
      - Прохлаждаешься, приятель? — донеслось из коридора.
      В дверях стоял Аттон. Амикошонская ухмылка во всю харю, руки в боки, цветастая рубаха навыпуск… Как и не было напряжённой гонки прошлого часа: расслаблен, беззаботен, до нелепого пляжен, как его одеяние. Хорошо продуманный человек-праздник.
      - Какие планы, м? — жизнерадостно поинтересовался человек-праздник, вваливаясь в кают-компанию и по-хозяйски располагаясь по другую сторону стола. — Алё, партнёр! Гляди веселей, впереди много вкусного.
      Кондор молчал. Он не знал, что ответить и надо ли отвечать. После сдавленного, могильного пафоса Креи болтовня Рэнда казалась почти кощунственной, словно парень намеренно включал своё пустозвонство в противовес мрачной старухе.
      - Устал, партнёр? — заговорщицки понизив голос, склонился Аттон. — Понимаю, понимаю, ещё бы… Может, расслабимся?
      Мародёр не уловил намёка, и Аттон с удовольствием продолжил:
      - Да ладно тебе! Уж пакет-другой горяченькой на борту припрятан, колись, а? Что… нет?.. Может, ты по чему весомее?
      Кондор отрицательно покачал головой.
      - Вещества же, ну? Да ладно тебе, чужих тут нет. Признавайся, партнёр.
      - Убикин, — неожиданно для себя самого поддаваясь жизнелюбию собеседника, выговорил Кондор.
      - Не вопрос, — мгновенно ответил Рэнд. — Уби… кто? Впервые слышу, но могу синтезировать. Закатим фейерверк!
      Мародёр скептически промолчал.
      - Ха! — заявил нимало не смущённый Аттон, выразительно выпучив глаза. — Есть медотсек, значит, есть медикаменты, есть медикаменты, значит… Поверь, партнёр, уж с синтезатором-то я сумею поладить! А когда доберёмся до Нар-Шадда…
      - Сколько коек в медотсеке? — не слушая, спросил Кондор.
      - Одна, конечно. Ты, я гляжу, в конец зарапортовался, приятель. Надо, надо расслабиться, и срочно!
      Одна. Одна.
      «Что же со мной не так?», подумал Кондор, медленно поднимаясь из-за стола.
      - Ну, наконец-то, — воскликнул Рэнд, выпрыгивая следом. — Что решил, партнёр: горяченькая или всё-таки вещества?
      - Медотсек.
      - Ха! Мудро, чего тянуть… Погоди. Медотсек — в смысле, проведать твою деваху?
      Интонация, с которой Рэнд выговорил последние слова, казалась одновременно разочарованной — и довольной. Словно плут, по плутовской своей привычке, собирался синтезировать какую-то особенно гнусную дрянь, скормить её Кондору, захватить корабль… А теперь план срывался, и это парадоксальным образом даже радовало Аттона.
      Мародёр понятия не имел, как и почему уловил в голосе парня такой богатый семантический набор, да и в самом ли деле уловил, а не вообразил. Кем бы ни был Рэнд, рассчитывать на его безоговорочную лояльность не приходилось. Человек-праздник, ходячий фейерверк, особо опасен, при возникновении чрезвычайной ситуации… Кондор не собирался забывать этой подсказки. Кто бы её ни оставил.
      - Не волнуйся так, партнёр, — по-своему интерпретировал его молчание Рэнд. — Всё в порядке, по идее, должна уже очнуться. Знаешь, я тут подумал: хорошо, что нас двое на двое. Ну, ты ж понимаешь? Ха! Поделим по-братски, мне, так и быть, эту, ну, слепую… ну, ты понял. А тебе ту, ну, ты понял, Ея Величеству. Крепкая дамочка, с опытом, с норовом, ещё послужит…
      На маленькой яхте до лазарета — четыре шага. Бодряческое зудение за спиной прервалось: Аттон через плечо Кондора заглянул в медотсек и наконец заткнулся.
      Коек было две. На одной лежала окутанная проводами и трубками миралука, которую так по-барски отписал себе Рэнд. На второй, неизвестно откуда взявшейся койке сидела закутанная в простыню женщина. Та самая, неизвестно откуда взявшаяся. Она поправляла волосы, но теперь обернулась к вошедшим, вопросительно распахнув синие-синие глаза.
      Рэнд громко и плотоядно сглотнул и сразу же протиснулся в отсек. На ходу ловкий парень обернулся к Кондору, скорчил быструю, но невыразимо выразительную гримасу. В его взгляде боролись недоверие и азарт. 
      Интересно, сколько он просидел в клетке. Или это уже профессиональная реакция на любую потенциальную добычу?..
      Мародёр только теперь заметил, что глаза у Аттона были разного цвета: один зелёный, другой светло-карий. Он мысленно поставил этот алчный прищур напротив прямого и синего взгляда незнакомки… нет, картина не гармонировала. Эта добыча Рэнду не по зубам.
      С другой стороны, что может лучше разрядить обстановку, чем небольшой, вполне предсказуемый набор трогательных глупостей, которые явно собирался наделать Аттон? Вперёд, мачо.
      - Нас посетил ангел? — с профессиональной улыбкой промурлыкал «мачо», откровенно включая режим неотразимости.
      - Нет, — очень спокойно ответила женщина. — Если только ты не называешь ангелом миралуку, — и, кивком указывая на биостанок, — но она тоже не ангел. В этом мире ангелов не существует.
      - Ха! — воскликнул Рэнд, видимо не нуждаясь в согласии собеседницы, но лишь во входе в беседу. — Именно так и сказал бы настоящий ангел! Настоящий ангел сказал бы…
      - Меня успело утомить это слово, — прервала его женщина, переводя взгляд на Кондора.
      Голос у незнакомки был чуть глуховатый, как ясный шёпот. Причёску она закрепить не успела, и теперь короткие светло-каштановые локоны снова растрепались. Ни малейшей растерянности, неуверенности в женщине не ощущалось, и всё же при приближении Рэнда она непроизвольно подтянула края простыни.
      Аттон, не будь дурак, сложившийся расклад явно осознал и продолжать лобовую атаку не решился. Но и сдаваться после первой же неудачи не собирался.
      - Как самочувствие? — спросил он почти деловым тоном, прислонившись к биостанку. — Жалобы есть?
      Смена подхода не смутила и даже не заинтересовала незнакомку. Она помедлила, не сводя глаз с Кондора. Тот молчал, ощущая мучительно-неясную привычность этого синего взгляда.
      - Где я? — спросила наконец женщина. — И кто — вы?
      - Аттон, — немедленно встрял парень, — Аттон Рэнд. Путешественник, меценат, галактический интеллектуал. А это…
      - Кондор.
      Какое-то непонимание, смутное недоверие промелькнуло в глазах женщины, словно ожидала она, что первое слово, произнесённое в её присутствии Кондором, окажется совсем иным. Но каким — незнакомка и сама не знала, мародёр видел это так же ясно, как разочарование в синем взгляде.
      - Где я? — с некоторым нажимом повторила женщина, ещё плотнее кутаясь в простыню. Разочарование порождало растерянность.— Что вокруг нас?
      - Беспокоиться не о чем, — сказал Рэнд. — Здесь нас никто не достанет, уж поверь: мы в гипере.
      - Корабль?..
      - Ну! Яхта. И быстроходная. «Чёрный ястреб», добро пожаловать.
      «Она не ожидала очутиться здесь», подумал Кондор, наблюдая за молчащей незнакомкой, «и Владыки Голода она не боится, вероятно, даже не знает о нём. Но чего она ожидала и от кого она бежит? И бежит ли? Крея сказала: "Ты привёл её". Крея лгала?..»
      Кондор помнил, что не приводил незнакомку на корабль — но насколько можно было доверять памяти? Он чувствовал, что знает, должен знать эту женщину, и видел, что она мучается тем же самым ощущением.
      - Кто ты? — хрипло спросил Кондор.
      Контрастная линия губ дрогнула было, но вдруг замерла.
      - Изгнанница, — донёсся из коридора сухой голос Креи.
      
      
      Намёки, детали, коннотации, сомнения — рано или поздно всё сливается в неизбежный ответ. Когда очень долго и очень сильно жаждешь понять, Сила дарует понимание.
      Понимание — но не обязательно истину: Сила не ведает разницы между истиной и ложью. Сила хранит в себе и то, и другое, все слова и всё молчание, все цвета и оттенки — тебе остаётся лишь выбрать тот, что… лучше всего гармонирует с цветом глаз напротив.
      Внезапное, короткое, невыносимое путешествие Кондора привело его к точке выбора, и Кондор с радостью ухватился за возможность сделать выбор, утвердить себя хоть в какой-то определённости. Не оборачиваясь к застывшей на пороге медотсека Крее, продолжая внимательно смотреть в глаза той, кого нарекли Изгнанницей, он внятно, почти по слогам произнёс:
      - Малакор.
      Женщина чуть прищурилась.
      Узнала или нет?
      - Генератор гравитационной тени.
      Узнала! Эти слова явно вызывали в её памяти какой-то отклик.
      Кондор сосредоточился, пытаясь рассмотреть в глубине синих глаз самый важный сейчас ответ. Близость понимания вела его, мягко подсказывая нужные слова, и он медленно произнёс:
      - Мандалор. Мандалор Наивысший.
      Быть может, на этих звуках ничего бы и не закончилось, женщина совладала бы с собой, Кондор продолжил искать ответ… Но за спиной глухо, спазматически выдохнула Крея, губы Изгнанницы дрогнули, глаза распахнулись — она узнала, окончательно и наверняка.
      Кондор распрямился, на мгновение замер в неудобной и неустойчивой позе, словно балансировал на грани решения. Но решение было сделано за него, давным-давно, в прошлой жизни, которую он не помнил — но понимал теперь, как будет вспоминать.
      Мандалор Наивысший развернулся и покинул медосек.