«И нет Силы там, где нет простоты, добра и правды»
книги автора
      Глава 9. Хозяйка снежной горы
      
      
38.
      Не стало Перагуса, не стало Голода, ничего не стало. Время погибели ещё не пришло. Пустота отступила, вместе с ней понемногу терялась боль. Терялась-терялась, и растерялась вовсе. «Чёрный ястреб» укрылся в гипере.
      Кондор сидел за столом в кают-компании, сидел долго и в одиночестве. Хотелось есть и пить, хотелось убикина, хотелось не думать. Еды и питья не было, наркотика тем более, а мысли… мысли лезли в голову сами собой, мысли о чём угодно. Кондор гнал их от себя, непроизвольно подёргивая руками и ногами, но прогнать одни мысли можно было только другими, приходилось думать о чём угодно, лишь бы не думать о чём угодно, лишь бы не думать, лишь бы…
      Прошло время. Кондор не знал, сколько. Он так и не снял скафандра, но, несмотря на тяжесть брони, чувствовал себя отдохнувшим. Не настолько, чтобы выдержать ещё одну безумную и бесконечную схватку с армией клонов, нет. Что-нибудь попроще. Например…
      - Прохлаждаешься, приятель? — донеслось из коридора.
      В дверях стоял Аттон. Амикошонская ухмылка во всю харю, руки в боки, цветастая рубаха навыпуск… Как и не было напряжённой гонки прошлого часа: расслаблен, беззаботен, до нелепого пляжен, как его одеяние. Хорошо продуманный человек-праздник.
      - Какие планы, м? — жизнерадостно поинтересовался человек-праздник, вваливаясь в кают-компанию и по-хозяйски располагаясь по другую сторону стола. — Алё, партнёр! Гляди веселей, впереди много вкусного.
      Кондор молчал. Он не знал, что ответить и надо ли отвечать. После сдавленного, могильного пафоса Креи болтовня Рэнда казалась почти кощунственной, словно парень намеренно включал своё пустозвонство в противовес мрачной старухе.
      - Устал, партнёр? — заговорщицки понизив голос, склонился Аттон. — Понимаю, понимаю, ещё бы… Может, расслабимся?
      Мародёр не уловил намёка, и Аттон с удовольствием продолжил:
      - Да ладно тебе! Уж пакет-другой горяченькой на борту припрятан, колись, а? Что… нет?.. Может, ты по чему весомее?
      Кондор отрицательно покачал головой.
      - Вещества же, ну? Да ладно тебе, чужих тут нет. Признавайся, партнёр.
      - Убикин, — неожиданно для себя самого поддаваясь жизнелюбию собеседника, выговорил Кондор.
      - Не вопрос, — мгновенно ответил Рэнд. — Уби… кто? Впервые слышу, но могу синтезировать. Закатим фейерверк!
      Мародёр скептически промолчал.
      - Ха! — заявил нимало не смущённый Аттон, выразительно выпучив глаза. — Есть медотсек, значит, есть медикаменты, есть медикаменты, значит… Поверь, партнёр, уж с синтезатором-то я сумею поладить! А когда доберёмся до Нар-Шадда…
      - Сколько коек в медотсеке? — не слушая, спросил Кондор.
      - Одна, конечно. Ты, я гляжу, в конец зарапортовался, приятель. Надо, надо расслабиться, и срочно!
      Одна. Одна.
      «Что же со мной не так?», подумал Кондор, медленно поднимаясь из-за стола.
      - Ну, наконец-то, — воскликнул Рэнд, выпрыгивая следом. — Что решил, партнёр: горяченькая или всё-таки вещества?
      - Медотсек.
      - Ха! Мудро, чего тянуть… Погоди. Медотсек — в смысле, проведать твою деваху?
      Интонация, с которой Рэнд выговорил последние слова, казалась одновременно разочарованной — и довольной. Словно плут, по плутовской своей привычке, собирался синтезировать какую-то особенно гнусную дрянь, скормить её Кондору, захватить корабль… А теперь план срывался, и это парадоксальным образом даже радовало Аттона.
      Мародёр понятия не имел, как и почему уловил в голосе парня такой богатый семантический набор, да и в самом ли деле уловил, а не вообразил. Кем бы ни был Рэнд, рассчитывать на его безоговорочную лояльность не приходилось. Человек-праздник, ходячий фейерверк, особо опасен, при возникновении чрезвычайной ситуации… Кондор не собирался забывать этой подсказки. Кто бы её ни оставил.
      - Не волнуйся так, партнёр, — по-своему интерпретировал его молчание Рэнд. — Всё в порядке, по идее, должна уже очнуться. Знаешь, я тут подумал: хорошо, что нас двое на двое. Ну, ты ж понимаешь? Ха! Поделим по-братски, мне, так и быть, эту, ну, слепую… ну, ты понял. А тебе ту, ну, ты понял, Ея Величеству. Крепкая дамочка, с опытом, с норовом, ещё послужит…
      На маленькой яхте до лазарета — четыре шага. Бодряческое зудение за спиной прервалось: Аттон через плечо Кондора заглянул в медотсек и наконец заткнулся.
      Коек было две. На одной лежала окутанная проводами и трубками миралука, которую так по-барски отписал себе Рэнд. На второй, неизвестно откуда взявшейся койке сидела закутанная в простыню женщина. Та самая, неизвестно откуда взявшаяся. Она поправляла волосы, но теперь обернулась к вошедшим, вопросительно распахнув синие-синие глаза.
      Рэнд громко и плотоядно сглотнул и сразу же протиснулся в отсек. На ходу ловкий парень обернулся к Кондору, скорчил быструю, но невыразимо выразительную гримасу. В его взгляде боролись недоверие и азарт. 
      Интересно, сколько он просидел в клетке. Или это уже профессиональная реакция на любую потенциальную добычу?..
      Мародёр только теперь заметил, что глаза у Аттона были разного цвета: один зелёный, другой светло-карий. Он мысленно поставил этот алчный прищур напротив прямого и синего взгляда незнакомки… нет, картина не гармонировала. Эта добыча Рэнду не по зубам.
      С другой стороны, что может лучше разрядить обстановку, чем небольшой, вполне предсказуемый набор трогательных глупостей, которые явно собирался наделать Аттон? Вперёд, мачо.
      - Нас посетил ангел? — с профессиональной улыбкой промурлыкал «мачо», откровенно включая режим неотразимости.
      - Нет, — очень спокойно ответила женщина. — Если только ты не называешь ангелом миралуку, — и, кивком указывая на биостанок, — но она тоже не ангел. В этом мире ангелов не существует.
      - Ха! — воскликнул Рэнд, видимо не нуждаясь в согласии собеседницы, но лишь во входе в беседу. — Именно так и сказал бы настоящий ангел! Настоящий ангел сказал бы…
      - Меня успело утомить это слово, — прервала его женщина, переводя взгляд на Кондора.
      Голос у незнакомки был чуть глуховатый, как ясный шёпот. Причёску она закрепить не успела, и теперь короткие светло-каштановые локоны снова растрепались. Ни малейшей растерянности, неуверенности в женщине не ощущалось, и всё же при приближении Рэнда она непроизвольно подтянула края простыни.
      Аттон, не будь дурак, сложившийся расклад явно осознал и продолжать лобовую атаку не решился. Но и сдаваться после первой же неудачи не собирался.
      - Как самочувствие? — спросил он почти деловым тоном, прислонившись к биостанку. — Жалобы есть?
      Смена подхода не смутила и даже не заинтересовала незнакомку. Она помедлила, не сводя глаз с Кондора. Тот молчал, ощущая мучительно-неясную привычность этого синего взгляда.
      - Где я? — спросила наконец женщина. — И кто — вы?
      - Аттон, — немедленно встрял парень, — Аттон Рэнд. Путешественник, меценат, галактический интеллектуал. А это…
      - Кондор.
      Какое-то непонимание, смутное недоверие промелькнуло в глазах женщины, словно ожидала она, что первое слово, произнесённое в её присутствии Кондором, окажется совсем иным. Но каким — незнакомка и сама не знала, мародёр видел это так же ясно, как разочарование в синем взгляде.
      - Где я? — с некоторым нажимом повторила женщина, ещё плотнее кутаясь в простыню. Разочарование порождало растерянность.— Что вокруг нас?
      - Беспокоиться не о чем, — сказал Рэнд. — Здесь нас никто не достанет, уж поверь: мы в гипере.
      - Корабль?..
      - Ну! Яхта. И быстроходная. «Чёрный ястреб», добро пожаловать.
      «Она не ожидала очутиться здесь», подумал Кондор, наблюдая за молчащей незнакомкой, «и Владыки Голода она не боится, вероятно, даже не знает о нём. Но чего она ожидала и от кого она бежит? И бежит ли? Крея сказала: "Ты привёл её". Крея лгала?..»
      Кондор помнил, что не приводил незнакомку на корабль — но насколько можно было доверять памяти? Он чувствовал, что знает, должен знать эту женщину, и видел, что она мучается тем же самым ощущением.
      - Кто ты? — хрипло спросил Кондор.
      Контрастная линия губ дрогнула было, но вдруг замерла.
      - Изгнанница, — донёсся из коридора сухой голос Креи.
      
      
      Намёки, детали, коннотации, сомнения — рано или поздно всё сливается в неизбежный ответ. Когда очень долго и очень сильно жаждешь понять, Сила дарует понимание.
      Понимание — но не обязательно истину: Сила не ведает разницы между истиной и ложью. Сила хранит в себе и то, и другое, все слова и всё молчание, все цвета и оттенки — тебе остаётся лишь выбрать тот, что… лучше всего гармонирует с цветом глаз напротив.
      Внезапное, короткое, невыносимое путешествие Кондора привело его к точке выбора, и Кондор с радостью ухватился за возможность сделать выбор, утвердить себя хоть в какой-то определённости. Не оборачиваясь к застывшей на пороге медотсека Крее, продолжая внимательно смотреть в глаза той, кого нарекли Изгнанницей, он внятно, почти по слогам произнёс:
      - Малакор.
      Женщина чуть прищурилась.
      Узнала или нет?
      - Генератор гравитационной тени.
      Узнала! Эти слова явно вызывали в её памяти какой-то отклик.
      Кондор сосредоточился, пытаясь рассмотреть в глубине синих глаз самый важный сейчас ответ. Близость понимания вела его, мягко подсказывая нужные слова, и он медленно произнёс:
      - Мандалор. Мандалор Наивысший.
      Быть может, на этих звуках ничего бы и не закончилось, женщина совладала бы с собой, Кондор продолжил искать ответ… Но за спиной глухо, спазматически выдохнула Крея, губы Изгнанницы дрогнули, глаза распахнулись — она узнала, окончательно и наверняка.
      Кондор распрямился, на мгновение замер в неудобной и неустойчивой позе, словно балансировал на грани решения. Но решение было сделано за него, давным-давно, в прошлой жизни, которую он не помнил — но понимал теперь, как будет вспоминать.
      Мандалор Наивысший развернулся и покинул медосек.
      
            
39.
      - Слушай, партнёр. Уж не знаю, кем ты там был... и кем собираешься стать по-новой, но я с тобой. Можешь мне доверять. Другим — не знаю, особенно старой ведьме. Но мне — можешь. Такой уж человек Аттон Рэнд: если вижу достойного...
      Рэнд опять не преминул подойти к мрачно сидящему в кают-компании Кондору. Или, хаос побери, Мандалору Наивысшему.
      Он никак не мог свыкнуться с новым-старым именем, не знал, что с ним делать, как натянуть на себя. Водил пальцами по стёртым буквам на кирасе, удивлялся, как близка был разгадка, и не понимал, почему эта разгадка кажется ему такой бесполезной.
      «Я, Мандалор», думал Кондор… и спохватывался, что думает он именно как Кондор.
      «Я Мандалор!», кричал про себя… всё равно Кондор.
      Он знал, что личность проявляется в мыслях и поступках, но его мысли принадлежали мародёру, мусорщику, рабу, а поступки… Он понятия не имел, что должен делать Мандалор.
      Каждая деталь прошлого находила своё место в общей картине: навыки опытного воина, прилетевший неизвестно откуда «Чёрный ястреб», рассказ Креи, узнавание-испуг Курты, разбитый крейсер с орбиты Малакора… Никакая из этих деталей не могла подсказать, куда идти дальше. Кондор не умел быть Мандалором.
      В тяжком оцепенении сидел он за столом в кают-компании, пока спутники, как тени, бродили по кораблю, вероятно, решая некие собственные проблемы. Аттон пришёл первым и присел рядом, и заговорил, и понёс околесицу, и от той привычной уже околесицы стало вдруг Кондору легче.
      «Корусант не сразу строился», думал он, машинально кивая, «привыкну, научусь, осознаю. Глупо ожидать, что прозвучавший титул в один миг вернёт память, очень глупо. На всё требуется время. Кто был ничем — тот снова станет Мандалором». Мысли казались слегка чужими, но такими казались Кондору все его мысли. Оставались поступки — какие угодно, лишь бы не сидеть на месте.
      Не обращая внимания на болтовню Рэнда, он встал, прошёл в навигацкую: корабль всё ещё летел к Телосу. Прошёл в рубку: гипер был тих и спокоен, словно стыдился глупости. Направился было в агрегатную, но в кают-компании сидела Крея.
      - Я проснулся, — сказал ей Кондор.
      - Нет, — ответила она, не поднимая головы.
      - Но я нашёл ответ!
      - Нашёл… среди мёртвых?
      «Все ответы внутри нас»...
      - Крея, — терпеливо сказал Кондор. — Ведь вы не просто так прилетели за мной на Малакор. Вы знали, кто я, знали с самого начала?
      Капюшон не шелохнулся, Крея никак не показала, уловила ли в словах собеседника упрёк. Тем же отстранённым, скучным голосом она проговорила:
      - Вероятно, ты ожидал от меня сюрприза. Озарения, которое так долго избегало тебя самого, потрясающего откровения, способного перевернуть твоё понимание вселенной, — Она наконец пошевелилась, медленно и натужно выбралась из-за стола. Кондора в очередной раз царапнуло ощущение, что старуха вступала в беседы не ради самих бесед, но как будто из некой странной, почти физиологической потребности в контакте, словно была вынуждена периодически подзаряжаться от другого живого существа.
      - Знай, что нет никаких откровений, — сказала Крея, — никаких великих тайн. Есть только ты.
      Кондор смотрел, как полоумная старуха выходит из отсека, и не мог принять её слов. Прежнему рабу-копателю хватило бы куда меньшего, но теперь-то он знал, что существует нечто куда большее.
      Теперь… теперь всё должно стать иначе.
      Он доверится инстинктам, загрузит себя делами — и прежние навыки проявят себя, как проявляли каждый раз. «Ястреб» прилетит на Телос, экипаж приведёт корабль в порядок, скачает звёздные лоции, определит направления. Призраки мёртвого прошлого перестанут их преследовать, перестанут исчезать предметы и разумные. Появится смысл, появится цель.
      Кондор заходил по отсеку, измеряя пространство гулкими шагами. Снова отправился в навигацкую: ничего не изменилось. Заглянул в пилотскую кабину: Рэнд сидел в кресле, кажется, пытаясь сделаться незаметным. Кондор выскочил в кают-компанию, забежал в ангар, вернулся, кинулся к грузовому трюму, но с полдороги вернулся тоже. Громыхая бронёй, он метался по кораблю и не мог найти ни смысла, ни цели, а корабль смеялся над ним звонким металлом.
      «Все ответы внутри нас… и вся пустота тоже — внутри нас», думал Кондор на бегу, «и Крея не расскажет мне ничего из того, чего я не знаю. Но кто расскажет?..»
      Он с разбегу заскочил в лазарет. И остановился.
      Изгнанница, как раз собиравшаяся выходить, отшатнулась от его массивной бронированной фигуры и, по всей видимости, слегка безумного выражения лица. Кондор остановился, пугаясь чужого испуга.
      Но женщина была не из робких.
      - Привет, — сказала она, моментально собираясь. — Кондор, верно?
      В её устах прежнее-нынешнее имя прозвучало так просто, так естественно, что он почувствовал, как остервенение пустоты сменяется мгновенным умиротворением. Неприкаянная беготня по отсекам и коридорам вдруг показалась ему настолько нелепой реакцией на стресс, что он непроизвольно улыбнулся:
      - Да… Кондор, — дыхание успокаивалось, кулаки разжались сами собой. — А ты? У тебя есть настоящее имя?
      - Настоящее? — с очень понимающей улыбкой ответила женщина. — Местная ведьма назвала меня Изгнанницей. Думаю, теперь это вполне настоящее имя.
      - Она называла тебя «погибелью».
      - А я её — ведьмой. Квиты.
      - Вы знакомы? — спросил Кондор, несколько обескураженный лёгкостью, с которой Изгнанница поддерживала разговор. Она не пыталась хитрить, не впадала ни в пафос, ни в упорное бодрячество. Просто разговаривала, как если не другом, то с давним и близким знакомым.
      - Не знаю, — пожала плечами женщина. Волосы она успела подобрать, а простыню обернула вокруг шеи и тела на манер палавской туники, оставив плечи открытыми. Умело обернула: было ясно, что бытовыми трудностями Изгнанницу тоже не напугать. — Думаю, в этом мире все мы так или иначе знакомы друг с другом.
      - Ты джедай? — догадался Кондор.
      - Да.
      «Быть джедаем означает быть моим врагом».
      Он не испытывал ни малейшей враждебности к женщине напротив. Скорее… наоборот.
      - Она — Крея — тоже джедай, — сказал Кондор, необъяснимо тяготясь проницательным синим взглядом Изгнанницы, её улыбкой человека, которому то ли ещё нечего скрывать, то ли уже незачем. — Тёмный джедай.
      - Ситх, — покачала головой женщина.
      - Откуда ты знаешь?
      - Просто знаю. Это как для тебя зрение. Ты просто видишь. А я просто знаю.
      «Быть джедаем...»
      Нет, не время для склок. На борту уже два форсера…
      - Три, — прервала его Изгнанница.
      - Я думал вслух?
      - Вслух, про себя — для Силы нет разницы.
      «Ты говоришь, как она», подумал Кондор и по внимательной улыбке собеседницы понял, что она догадалась об этой мысли. Догадалась — а не прочитала.
      Форсеры чувствуют многое, что скрыто от обычных разумных. В том числе друг друга. Кондор свёл воедино события последних часов… Да, Изгнанница действительно была знакома с Креей, давно и близко. Кондор ничем не мог подтвердить это ощущение, он просто чувствовал.
      - Почему три? — сказал он вслух, понимая, что пауза затянулась.
      - Миралука, — коротко ответила женщина, указывая на мирно спящую на дальней койке девушку.
      - Она тоже Одарённая?!
      - И сильная, — подтвердила Изгнанница. — Думаю, последнее время тебе везёт на Одарённых, не так ли?
      - Ваш путь приводит вас сюда не просто так, — совершенно автоматически отозвался Кондор.
      Женщина рассмеялась:
      - Как знакомо.
      Прежде, чем она успела продолжить, щёлкнул интерком.
      - Аттон Кондору, — проговорил динамик с несколько смущённой интонацией: похоже, Рэнд не был уверен в текущей адекватности вызываемого. — Аттон Кондору. Ответь.
      - Кондор.
      - Партнёр, ты это… как?
      - Нормально. Как ты?
      - Нормально. Как вообще?
      - Нормально. Что хотел?
      Интерком помолчал, словно стряхивая морок, затем произнёс:
      - Приближаемся к точке выхода. Кто хотел на Телос? Вот тебе Телос.
      - Выходи, — приказал Кондор. — Скоро буду.
      Изгнанница вслед за ним шагнула в коридор. Кондор раскрыл было рот, но тут «Чёрный ястреб» слегка вздрогнул: вероятно, выход из гипера прошёл не совсем гладко. Затем тряхнуло снова, сильнее. Корабль повело в сторону, и Кондор удивился, почему гравикомпенсаторы отрабатывают перегрузки в неполном режиме. Навалилось вдруг смутное чувство тоски и беспредметной тревоги. Щёлкнул интерком, Аттон прокричал что-то — Кондор не разобрал слов.
      Мощный удар сотряс корабль. Кондора подбросило к потолку, он ударился головой и потерял сознание.
      
      
40.
      Он был на Малакоре, посреди бесконечной обсидиановой пустыни. Блестящая поверхность камня ломалась, обваливалась осколками, там и тут вздымались гейзеры песка. Тело, безразличное, как сломанная кукла, лежало в биокапсуле, в гипнотическом мёртвом сне, подвергаясь бесконечным медицинским процедурам: принудительная регенерация, восстановление функций, электростимуляция… Нервную систему заставляли вспоминать, каково это — жить, жить. Кукловоды склонялись над капсулой, нажимали кнопки, отслеживали работу эффекторов, чертили графики. Телу внушали, будто оно ещё способно дышать, убегать, сражаться. Тело прогоняли по основным рефлексам, реакциям, психосоматическим дугам: боль, страх, инстинкты, вплоть до полового влечения — что-то из этого списка рано или поздно должно было запустить механизм.
      Тело молчало, разум в нём упорно не желал пробуждаться.
      В распоряжении кукловодов имелся ровно тот же набор стимулов для разума, что и для тела: Силе трудно объяснить разницу. Боль, страх, инстинкты… Кукловоды честно старались достучаться, подкидывали разуму надежды и сомнения, друзей и врагов, раз за разом предлагали простые надёжные выходы. Но обладатель тела и разума при жизни был очень неглупым человеком и не привык хвататься за первый попавшийся выход, каким бы простым и надёжным тот ни казался.
      Обладатель тела и разума искал совсем иного решения и ждал совсем иного шанса.
      
      
      Кондор очнулся.
      - Наконец-то, партнёр! Я уж думал, бразды капитанства придётся брать мне. Ха! Не то чтобы я сомневался в своих способностях...
      - Не части, — пробормотал Кондор, переворачиваясь на живот и… падая со стола в кают-компании.
      Броня спасла его в прошлый раз, спасла и в этот. Рэнд с Изгнанницей помогли сесть. Он накинул шлем, по-быстрому проверил показания биомониторов: лёгкое сотрясение, небольшие вегетативные нарушения… несущественно. Он вернул шлем на пояс.
      - Где мы? — спросил Кондор, опасаясь услышать знакомое название.
      - Телос, партнёр, Телос. Как заказывали.
      - Корабль упал в полярной зоне, — заметила Изгнанница. — Как я поняла из рассказа твоего… цветастого друга, нас подбили практически сразу после выхода из гипера.
      - И угадай, кто нас сбил?! — закричал Аттон с таким энтузиазмом, словно иных защитных реакций его психика вообще не вырабатывала. Обижаться на «цветастого друга» он и не подумал.
      - Обмен? — предположил Кондор. — Местные?
      - «Разоритель»! Мы вывалились прямёхонько под его турели. Ха! Щит снесло первым же разрядом. Мне, конечно, пришлось проявить чудеса пилотского мастерства, чтобы вытащить ваши сонные задницы из-под…
      - «Разоритель»… — повторил Кондор. К его собственному удивлению, тот факт, что древняя развалина каким-то чудом сумела догнать быстроходный «Ястреб», совсем его не взволновал. Если он что сейчас и чувствовал, так это радость: видения Малакора оказались всего лишь очередным кошмаром. Ну, и лёгкий холод, вероятно, сказывалось место падения.
      - Экипаж? — спросил он, поднимаясь на ноги.
      - Все живы.
      - В каком состоянии корабль?
      - Пришлось перефорсировать движки, — после небольшой смущённой паузы ответил Рэнд. — «Разоритель» там рубился с двумя республиканскими корытами, по-другому выйти из активной зоны было никак. Ну, и топливо… считай, что его не осталось.
      - Нас ищут, — напомнила Изгнанница, явно продолжая какой-то спор.
      - И что? И что хорошего?! — взвился Аттон. — Говорю тебе: принимать помощь — у-ни-зи-тель-но! Мы прекрасно справимся сами.
      - Не успеем, — сказал Кондор потирая стынущее лицо. Из коридора в кают-компанию залетела одинокая снежинка. — Владыка Голода найдёт нас быстрее.
      - Влады… Партнёр! Ты не понимаешь: Республика победила!
      - Что?
      - Нет больше никакого Владыки! Пф! «Разоритель» — тю-тю.
      Кондор посмотрел на Изгнанницу.
      - Самое интересное я пропустила, — безмятежно призналась та. — Но, думаю, ты можешь просмотреть записи и убедиться.
      - Тогда кто нас ищет?
      - Телосианская СБ. Станция «Цитадель». Республика, — как маленькому ребёнку, пояснила Изгнанница, кутаясь в простыню. Красиво сложила губы, сдула в сторону от лица ещё несколько снежинок…
      - Где Крея? — спросил Кондор, игнорируя недовольную гримасу, которую скорчил Рэнд при очередном упоминании республиканских спасателей.
      - Ея Величества? Изволит медитировать.
      - Миралука?
      - Лежит твоя деваха, партнёр, что ей сделается.
      Порыв ветра запорошил кают-компанию. Кондор посмотрел на спутников — и кинулся в лазарет.
      Койка, где прежде лежала слепая девушка, оказалась пустой. Паутина проводов и трубок выглядела так, словно была порвана грубой силой, причём эта сила не выбирала тонких мест, но действовала напролом. С корнем вывороченный из штатива меддроид валялся в углу отсека.
      Что же ей кололи?..
      Кондор опустил глаза и, сам не зная как, увидел на полу гаснущие следы ног. Он пустился по следу. След привёл к рампе.
      Аппарель была опущена, нижние ступени утопали в снегу. Там, где корпус корабля хоть как-то сдерживал снегопад, ещё виднелись отпечатки узких девичьих ступней.
      Кондор обернулся к спутникам: один в пляжной рубашке, другая в простыне. Он схватился за шлем.
      - В этой метели ты её не найдёшь, — сказал Аттон, прекрасно понимая намерение «партнёра».
      - Найду, — бросил Кондор, проверяя систему микроклимата. Батарей должно было хватить часов на пять-шесть. — Поднимите рампу. Готовьте корабль. Ждите. Дайте знать Крее.
      Он спрыгнул в снег.
      - Крея слышит, — без тени сомнения крикнула вслед ему Изгнанница. — Все слышат.
      Её дальнейших слов Кондор не уловил. Он шагнул в буран и утонул в буране и поплыл в буране, как грузовой дроид в зыбучем песке.
      
      
41.
      Далеко уйти девушка не могла. Какой бы дрянью ни накачал её Рэнд, физика и физиология должны были очень скоро проявить себя. Оптимистичная оценка ситуации: отошла недалеко, упала, но ещё не полностью замёрзла.
      Кондор запустил термосканер.
      Следующие полчаса прошли в размеренном продвижении по расширяющейся спирали. И таком же мерном писке сканера: никаких тепловых аномалий.
      Заблудиться Кондор не опасался, электроника скафандра отслеживала маячки «Чёрного ястреба». И даже строила карту поверхности. Копательское прошлое иной раз могло по-настоящему пригодиться.
      Температура внешней среды неумолимо падала, у миралуки оставалось всё меньше времени. Кондор начинал терять надежду, когда сканер наконец пропиликал долгую трель, а на сетке карты подсветилась одна из ячеек. В двухстах метрах от текущего местоположения была зафиксирована устойчивая тепловая аномалия.
      Теперь Кондор шёл по прямой. Расстояние сокращалось быстро, и он довольно скоро понял, что одинокая девушка никак не могла оставить такой массивный термослед. Через несколько минут недоразумение разрешилось: человек вышел к жилью.
      На небольшом возвышении стоял аккуратный купол, почти до макушки засыпанный снегом. Кондор просканировал сугробы: всё верно, для автоматической метеостанции тепловой объём избыточен, для проживания разумных — в самый раз.
      Он проверил окрестности. Вокруг было пусто. Кондор прокрался ко входному шлюзу. Проверил оружие. Резак висел на поясе, заряда хватило бы для непродолжительной стычки.
      «Вибромеч… кажется, у меня совсем недавно был вибромеч», подумал Кондор, вспоминая забег по «Перагусу». Он никак не мог вспомнить, куда делся меч, но сейчас приходилось решать другие проблемы.
      Двери шлюза были рассчитаны на небольшой спидер. Очевидно, в полярных условиях проще было организовать гараж прямо под куполом. Кондор поколебался, осматривая конструкцию, но запускать механику не решился. Раскопав снег, он нащупал край полотна, просунул под него ладонь и запустил гидравлику скафандра. Дверь с натугой пошла вверх. Оставалось надеяться, что гул вьюги заглушит скрежет пластика.
      Спустя минуту щель увеличилась достаточно, чтобы пропустить человека. Кондор припал к земле и осторожно прополз под дверью. Метель быстро засыпала металлический пол, снег скрыл звуки.
      Теперь Кондор и в самом деле стоял в гараже, позади аккуратного, сильно вытянутого в длину спидера. Движки машины ещё хранили тепло. Очевидно, хозяин купола прибыл совсем недавно.
      Будем надеяться, с миралукой.
      Тихим шагом Кондор прошёл к дальней стене гаража, где темнела дверь в жилые помещения. Пригнулся, очень осторожно приоткрыл дверь, заглянул внутрь.
      Спиной к нему стояла миралука в тёмно-вишнёвом плаще с капюшоном. И смотрелась в…
      Слепая девушка красовалась перед зеркалом!
      Кондор не помнил, хорошо ли разбирается в женщинах, но зрелище прихорашивающейся девушки невозможно было спутать ни с каким иным. Миралука поворачивалась на месте, то расправляла плечи, то отставляла ножку, то с какой-то особой кокетливостью склоняла голову...
      Сомлев и утратив осторожность от увиденного, он открыл дверь и вошёл в комнату. Девушка увидела движение в зеркале, стремительно обернулась, шагнула к вошедшему. Капюшон почти полностью скрывал её лицо, что-то показалось Кондору странным, но времени задуматься девушка ему не оставила. Чуть присев на одной ноге, она развернулась и с необыкновенной скоростью ударила его другой.
      Атака была направлена в лицо и оказалась такой силы, что вполне могла бы повредить даже забрало шлема. К счастью, длинные полы плаща сдержали движение, удар пришёлся в кирасу. Массивный Кондор пошатнулся, но устоял.
      Он хотел окликнуть девушку, но не знал даже, как её зовут. Голыми кулаками она пробила быструю пристрелочную серию по его рукам, коленям, шлему. Слабого места ни в броне, ни в носителе не обнаружилось. Девушка метнулась в сторону, и Кондор, инстинктивно следуя за неожиданным противником, увидел, что она тянется к стоящему у низкой кушетки вибромечу.
      «Вот и нашёлся», подумал Кондор, толкая девушку в спину. От импульса лёгкая миралука потеряла равновесие, прокатилась по полу… и перестала быть миралукой.
      Капюшон соскочил. Голова под ним оказалась крайне светлой: и кожа, и волосы были совершенно белыми. Кондор ожидал увидеть характерные для альбиносов красные глаза, но как раз они-то у девушки были тёмными. И очень злыми.
      Резким движением она подтянула ноги к животу.
      - Стой, — сказал Кондор.
      Разумеется, она не послушалась. Оттолкнулась плечами от пола, поднялась разгибом… Он обеими руками придержал девушку за затылок и ударил коленом в лицо.
      Поединок был окончен. Возможно, в иных обстоятельствах Кондор нашёл бы более гуманный выход из положения. Но сейчас времени на гуманность не оставалось, где-то рядом замерзала слепая…
      Ничего подобного. Настоящая миралука, укрытая сразу тремя одеялами, мирно дремала на той самой кушетке.
      
      
42.
      Кондор прошёл к находке, нащупал пульс. Насколько было уместно, осмотрел кожные покровы. Сердце билось ровно, следов обморожения не наблюдалось.
      - Аттон, — произнёс он, нажимая подбородком тангенту связи. — Аттон, приём.
      - Слушаю, партнёр, — отозвался пилот спустя несколько томительных секунд.
      - Готовьтесь.
      - Нашёл?
      - Да. Расстояние большое, прибуду на грузовом спидере. Огонь не открывать. Отслеживай меня.
      - Понял, партнёр!
      Кондор осмотрел помещение. Кроме скудной мебели, оно было практически пустым, ничего пригодного к реквизиции не нашлось. Он забрал вибромеч, завернул миралуку в одеяла и перенёс в спидер. Вернулся в комнату, задумчиво посмотрел на альбиноску. Поколебался, но всё же стянул с бесчувственного тела плащ. Под ним обнаружился тёплый комбинезон самого утилитарного вида. Очевидно, обитательнице купола нечасто доводилось примерять что-то отличное от рабочей одежды, поэтому альбиноска и не сумела удержаться от мародёрства.
      Впрочем, миралуку она не бросила, подумал Кондор, отправляя свёрнутый плащ на заднее сиденье спидера. Быстро разобравшись с управлением, он поискал дистанционник от дверей гаража, но найти не сумел. Выбрался из кабины, прошёл к панели, вручную поднял полотно…
      За пределами купола бушевала густая метель, температура падала. Кондор остановился.
      Альбиноска оставалась в куполе совсем одна. Без транспорта, оружия, еды и видимых средств связи.
      Мысленно проклиная себя, Кондор пробил бронированным кулаком тонкую обшивку рядом с внешней дверью, выворотил и оборвал проводку, вернулся в комнату. Альбиноска оставалась без сознания. Он надёжно связал ей руки и ноги проволокой, перенёс в спидер и уложил рядом с миралукой.
      Термосканер пиликнул: тепловая картина снаружи изменилась. Кондор повернулся к поднятой двери гаража.
      По ту сторону купола вспыхнули ярчайшие огни, много огней. Они били внутрь гаража, и только светофильтры шлема спасли Кондора от временной слепоты.
      Он рефлекторно пригнулся, пытаясь укрыться за спидером. В тот же миг кто-то прыгнул на него сзади, обхватил ногами тело, закрыл ладонью забрало шлема. В жёстком скафандре удушение Кондору не грозило, только потеря мобильности — вероятно, на это и рассчитывали нападавшие. Никто не пытался бить по броне или применять оружие, Кондора только хватали за руки и за ноги, ставили подножки, стремились вывести из равновесия. Он крутился на месте, расшвыривая лёгких бойцов противника.
      Когда один из нападавших с силой потянул его за левую руку, Кондор не стал упираться, шагнул вперёд и наклонил голову. Налобная броня гулко  ударила в чью-то голову, левая рука оказалась свободной. Кто-то повис у него на спине, скрестив ноги — Кондор нащупал ступню, сжал, выкрутил… За спиной раздался женский вскрик, ладонь с забрала исчезла, противник упал.
      После этого бой пошёл совсем иначе. И оказался очень коротким. Кондор двигался в узости прохода между спидером и стеной, раздавая удар за ударом. Затем обернулся.
      На полу гаража, в разных позах, но одинаково без чувств, лежали пять девушек в рабочих комбинезонах. Каждая из них была точной копией остальных, и все вместе они ничем не отличались от модницы-альбиноски.
      «Перагус вернулся», подумал Кондор, «Курта вернулся. Теперь — вот так...»
      Он мысленно встряхнулся, назвал себя Мандалором, но наваждение не проходило, белокожие и беловолосые клоны не желали растворяться. От смены имён ничего не менялось. Он почувствовал неуверенность, неуверенность вызвала смятение, смятение породило страх. Кондор кинулся к спидеру, заскочил на водительское сиденье, резко опустил колпак.
      Взвыли движки. Разгоняя снежную труху, машина вылетела в метель. Совсем рядом со входом в гараж со включёнными фарами стояло пять спидеров, маленьких, узких, и грузовичок Кондора без труда растолкал их.
      Набирая скорость и не разбирая дороги, понёсся он вперёд — потому что ожидал погони. Армия, бесконечная армия белых, как снег полюса, клонов должна была следовать за ним по пятам, чтобы вцепиться, прыгнуть на спину, закрыть глаза ледяными руками, сбить с ног и похоронить массой одинаковых тел.
      Тёмный, иррациональный ужас клубился в Кондоре и заставлял выкручивать рукоять мощности. Он нёсся по снежной пустыне, удаляясь от спасительного корабля и не осознавая этого.
      Рельеф менялся, земля шла вверх. Кондору всё больше казалось, будто он поднимается на снежный холм. Затем холм превратился в гору. Теперь спидер шёл, словно по отвесной стене, почти вертикально.
      Но не бывает бесконечного ужаса, и не бывает бесконечных вертикалей. С клёкотом и кашлем движков спидер вылетел на вершину снежной горы и завис в полёте.
      Огромная, как бог, в мириад раз выше человеческого роста, женщина раскинула руки ему навстречу. Кондор зажмурился, но женщина заглянула ему в закрытые глаза, и веки перестали сдерживать тьму.
      Он увидел её ледяное, строгое лицо в обрамлении клубящихся белых волос, в которые был вплетён одинокий хрустальный цветок. Причёску перехватывал серебряный обруч с крупным кристаллом холодного цвета. Длинное платье казалось отлитым из серого бетона, огромные кривые снежинки не таяли на нём, сплетаясь в узоры, полные непристойного смысла, такого мучительного, что Кондор поневоле отвёл взгляд.
      Раскинутые руки женщины были повёрнуты к нему ладонями. Он отчётливо видел абсолютно мраморные пальцы, видел кольца, перстни с крупными блестящими камнями, но стоило задержать внимание, как драгоценности начинали менять цвет, от белого к чёрному, от чёрного к оттенкам красного. Тут же преображались пальцы, плавилось лицо, меняла позу вся гигантская фигура — но стоило чуть отвлечься, всё возвращалось в прежний вид.
      Кондор застыл, вглядываясь в каждую деталь этого исполинского кошмара, как вдруг понял, что женщина смотрела на него с удивлением, и её удивление по интенсивности ничуть не уступало его ужасу.
      Наваждение прошло.
      На вершине снежной горы стояла вполне обычных размеров женщина и удерживала на месте летящий спидер. Разумеется, Силой, проклятой основой форсерского могущества!
      «Джедайка!..», с ледяной яростью подумал Кондор, «Тебе меня не остановить. Я, Мандалор Наивысший, не испугался поединка с самим...»
      Женщина пошатнулась, белые волосы повисли сосульками. Кондор крутанул рукоять мощности. Спидер взревел движками, ударил женщину прямо в грудь, сбил с ног, втоптал в лёд…
      
      
      Снежная гора осталась далеко позади. Кондор уточнил по карте координаты «Чёрного ястреба» и по широкой дуге обогнул купол. Скорее всего, на угнанном спидере стоял маячок, но в сложившихся обстоятельствах этим можно было пренебречь.
      На полпути с ним связался Рэнд:
      - Партнёр, как ты там?
      - Скоро буду, — тщательно контролируя интонации, ответил Кондор.
      - У нас тут гости, — с явным удовольствием в голосе сказал Аттон.
      - Со мной тоже, — отозвался Кондор, только теперь вспоминая о пленной альбиноске.
      Рэнд помолчал, затем уточнил:
      - К чему нам готовиться?
      - Не знаю, — сказал Кондор, отключая связь.