«И нет Силы там, где нет простоты, добра и правды»
книги автора
      Глава 10. Падение
      
      
43.
      Хотел бы я рассказать вам, что Вандар умер не насовсем, понарошку. Что он просто слился с Силой, затем вернулся в виде полупрозрачного синюшного призрака, долго давал всякие мудрые советы, объяснил свои слова про «настоящего Ревана»… Хотел бы я.
      Но мастер Вандар умер по-настоящему.
      Мы вернулись на «Цитадель». Лейтенант Гренн принял носилки с маленьким телом.
      - Я должен задержать вас, — сказал он мрачно, тщательно избегая смотреть на мёртвого Вандара. — До выяснения.
      - Нет, — ответил я, — не должен.
      Он переглянулся с Картом и промолчал. Мы ждали, когда к станции подойдёт «Пришелец». Республиканцу крепко досталось, я никак не ожидал такой эффективности от «Разорителя». У Перагуса ситхский крейсер выглядел откровенной развалиной, не способной заблокировать отлёт нашей яхты. А здесь… Я не понимал, когда и как Нихил успел так основательно починить корабль: даже будь у него под рукой полноценная мобильная верфь, за стандартные сутки на капшипе канализацию продуть не успеешь, не то что ввести дополнительные турели. Онаси объяснял.
      А ещё я не понимал, почему в этот раз Силовой Голод оказался настолько мощнее. По сравнению с недавним ударом атака у Перагуса выглядела, как лёгкий шлепок. Мы не были готовы тогда — но выдержали. Мы были готовы сейчас — и выдержали снова.
      Все, кроме Вандара.
      Как мог опытнейший Магистр Ордена пропустить удар? Понятия не имею. В разговоре Вандар явно показал, что знает о существовании такой Силовой техники, как Голод, и не считает её чем-то ультимативно опасным. Он боялся иной угрозы, но какой? И не окажется ли, что убила его именно эта угроза, а вовсе не Голод Нихила?
      Не окажется ли, что нам самим следовало бояться вовсе не Голода?
      Мне не давали покоя слова про «настоящего Ревана». В одной из последующих игр про «Старую Республику» Реван возвращался, и возвращался по-настоящему Тёмным...
      Я не понимал, что делать дальше. Я ничего не понимал. И не знал, у кого спросить. По идее, следовало лететь к остальным Магистрам, но после пережитого сегодня не хотелось и не моглось думать о том, чтобы предстать перед Советом. Не только Гренн, все вокруг отводили глаза, и я непроизвольно начинал чувствовать себя виновным в гибели Вандара. Надо было хоть немного привести мысли в порядок — но как, с кем?..
      Прибежал взмыленный Дастил. Во время боя ему пришлось руководить контрдиверсионным подразделением: я помнил, что в игре Дарт Нихил высаживал на «Цитадель» несколько групп Тёмных джедаев. Не слишком крутых, Митра справлялась с диверсантами играючи, но подстелить соломку всё же стоило.
      В этот раз ничего подобного не произошло, штурмовые группы Нихил не выдвигал. Дастилу не досталось боевой работы, только горе от потери учителя.
      Парень стоял у носилок, стоял молча и долго, пока за телом Вандара не прилетели несколько офицеров с «Пришельца». Выглядели они измочаленными, но внешнее казалось незначимым на фоне общей скорби. Вандара любили, и сам я, наблюдая, как забирают тело, с трудом удерживал слёзы.
      Наверное, стыдно признаваться в таком… да нет, точно стыдно! Но всё-таки признаюсь: меня захлёстывала неодолимая и горькая жалость к себе. Теперь странно вспомнить, а тогда — захлёстывала. Сам не знаю почему. Надо не забыть потом вычеркнуть этот абзац…
      Общая скорбь понемногу уступала необходимости жить дальше. «Пришелец» вставал на оперативный ремонт, раненых развозили по госпиталям. «Зерра» выгорела и восстановлению не подлежала, было решено опустить её на планету и использовать как источник металла. На поверхность Телоса отправлялись поисковые команды, выручать спасательные капсулы с «Зерры» и подбитый фрейтер. На Кестосе запросили эскадру малых тральщиков: значимого материального загрязнения «Разоритель» на удивление не оставил, но вероятность сюрпризов всё же имелась, системное пространство следовало проверить в любом случае.
      Огромная станция успокаивалась, начинали возвращаться гражданские. Снимать межсекторный карантин Гренн не торопился: решил воспользоваться моим предложением и как следует тряхнуть «Цзерку», а заодно и контрабандистское подполье. Я машинально намекнул лейтенанту на пару злачных мест, которые помнил из игры, он так же машинально отдал приказы. Офис ТСБ забурлил с новой силой, по станции покатилась волна облав, офицеры так и бегали, так и бегали.
      Во время военного положения авторитет военной администрации возрастает неимоверно — сейчас Гренн мог позволить себе многое, и я надеялся, что он использует власть исключительно во благо. По крайней мере, ему не придётся унижаться, выпрашивая помощь у почти случайных прохожих, как это было в игре… Шляться по станции, «выполняя квесты», мне совершенно не улыбалось.
      И всё-таки одну проблему решить я собирался. Но не потому, что её решение совпадало с моими собственными планами. Ну… не только поэтому.
      - Лейтенант, — возвестил я самым деловым тоном, в обход накопившейся очереди вламываясь в офис Гренна. — Думаю, я нашёл выход.
      Он оторвал усталый взгляд от планшета:
      - Вакуумный шлюз? Молодец, полезная находка.
      Сухая ироничность лейтенанта не оставила, и я счёл это добрым знаком.
      - В шлюз отправишь контрабанду, — сказал я, устраиваясь на жёстком табурете. — Давай решать с топливом.
      - А что с топливом?
      «Да-а, потрепала человека ситуация», подумал я. А вслух, стараясь говорить ясно и убедительно, произнёс:
      - «Цитадели» нужно топливо. Иначе станция упадёт на Телос. «Перагус» уничтожен. Топлива нет.
      - Нет топлива? — переспросил Гренн, разглядывая меня странно.
      - Нету. Но я знаю, где его можно добыть.
      - И где же?
      - На Слехейроне, — сказал я доверительным и, надеюсь, убедительным тоном. Слехейрон принадлежал хаттам, а мне помнилось, что Республика хаттов недолюбливала и дела с ними вела неохотно. — Я смогу договориться с Воггой.
      - Слехейрон?.. — повторил Гренн, откидываясь в кресле и складывая руки на животе. — Вогга?..
      «Вот тупит-то лейтенант», подумал я с сочувствием, «До какой же степени на него всё навалилось...»
      Мне тогда казалось, что Гренн просто до ужаса измотан боем, чрезвычайным положением, облавами, всем великим множеством неотложных дел. Измотан — и потому забыл про необходимость удержания стабильной орбиты. «Цитадель» обслуживала планетарный проект, висела очень низко и в топливе, по идее, нуждалась отчаянно.
      Не буду тянуть: меня опять подвела уверенность в собственной осведомлённости. Я точно помнил, что в игре судьба «Цитадели» зависела от способности Митры заключить сделку с неким хаттом Воггой, криминальным боссом с планеты Нар-Шадда. И, раз уж Митры в текущей реальности не наблюдалось, намеревался провести переговоры с Воггой самостоятельно.
      Но это была внешняя, декларируемая цель полёта на Нар-Шадда. На самом деле я собирался туда… впрочем, расскажу чуть позже, время будет. А пока вам следует знать вот что.
      В этой реальности «Перагус» вовсе не был единственным источником топлива для Телоса. К моменту описываемых событий Республика наладила снабжение «Цитадели» через Кестос, Пикуторион и даже Агомар. Война давно закончилась, сектор оказался связан торговыми путями гораздо прочнее, чем в каноне. Топливо с Перагуса было дешевле, но его отсутствие не означало смертного приговора станции.
      Вот и всё моё послезнание, ребята.
      Понял я это много позже. А в тот день мы попрощались с Гренном и Дастилом, подхватили руки в ноги и улетели на Нар-Шадда.
      
            
44.
      Спросите, почему Гренн нас отпустил? Отвечу: а как он мог не отпустить? Это не пойми кого легко прижучить, а пойди прижучь героя Республики, с гвардейско-джедайским экипажем, звёздно проявившим себя в недавнем бою. Да и незачем было лейтенанту нас задерживать, не вписывались мы в его персональный сюжет, без нас решались все его самые насущные вопросы. Гренну было куда проще отправить нас к чёрту на кулички, чем пытаться контролировать на станции.
      Мне ровным счётом нечего было прибавить к диалогу «Цитадели» со вселенной.
      «Варяг» наскоро загрузился горючкой, провиантом и ЗИП, прогрел моторы — и сделал станции ручкой. Тогда я понадеялся, что навсегда. И, как стандартно делал в расстроенных чувствах, отправился общаться с командой: очень нужен был хоть кто-то, кто объяснил бы мне смысл происходящего.
      Первым делом, понятно, пошёл к Бастиле.
      Девушка была в ангаре: фехтовала с Джухани. Как-то очень уж всерьёз фехтовала, с пугающей самоотдачей. Вообще говоря, наша Джу — тот ещё танк, и по физиологии, и по натуре, да и натаскивали её именно на боёвку. Но сейчас деве-кошке приходилось нелегко: Бастила явно «выпускала пар». Несмотря на тренировочный характер поединка, он шёл на боевых двулезвийных мечах и таких скоростях, что выглядел схваткой двух осатаневших вентиляторов.
      Я покрутился рядом, как бы невзначай вытащил собственный меч, состроил деловой вид… Девушки игнорировали меня настолько фундаментально, что прервать тренировку я не решился и сбежал от греха подальше.
      - Карт! — сказал я, входя в рубку. — Слушай, а ты помнишь…
      - Не сейчас, — отрывисто бросил пилот. — Два, двенадцать. Теперь налево… так.
      На мониторах вихрем кружились цифры, поворачивалось проволочное изображение какой-то конструкции. Я присмотрелся: трёхмерная модель «Варяга»... ух ты, я и не знал, как тут всё сложно. Ага, а это Тэтри — вон маячок ползёт по схеме.
      - Где это он?
      - Трубопровод «М», семьсот одиннадцать, — с лёгким раздражением в голосе ответил Онаси.
      - Ремонт?
      - Регламент.
      - Понятно, — глубокомысленно сказал я. И покинул рубку: в плане разговора по душам ловить тут было нечего.
      Как и у Кандеруса. Обсуждать с ним гибель Вандара казалось совсем глупым занятием: пацифистов Совета мандалорец открыто презирал, и я инстинктивно чувствовал, что общение с Ордо только вгонит меня в ещё большую депрессию.
      Я мысленно пожал плечами и пошёл к Биндо.
      Серый джедай был пьян. Крайне нехарактерным для него образом: в дым, в хламину, и даже несколько вдрабадан. Джоли валялся на заправленной койке, пузырился и мутно созерцал потолок.
      Меня самого отрава вообще не брала (что пришлось очень кстати на давешнем банкете), а любой опытный джедай запросто мог нейтрализовать алкоголь в крови. Мог, но вот не захотел — предпочёл нажраться. В дым, в хламину и так далее.
      Проняло старика.
      Я вышел, аккуратно прикрыл за собой дверь каюты и направился… Что оставалось? К Заалбару и Миссии Вао.
      Вернее, Миссии Вао и Заалбару. Как ни крути, первую скрипку в их дуэте играла именно девчонка. Вредная такая, шебутная. Постоянно ругается, вечно лезет на рожон, вечно оптимистка. Вот уж кто наверняка поднимет мне настроение...
      Я заглянул в каюту.
      Заходить не стоило: вечная оптимистка взахлёб рыдала на плече у вуки.
      Поникнув окончательно, я забрёл в кают-компанию. И наткнулся на последнего члена экипажа. Про которого, признаюсь честно, совершенно забыл: потому что менее всего рассматривал в качестве задушевного собеседника.
      - Сердечное приветствие, — предупредил собеседник. — Приветствую сердечно, Мастер!
      - Здоров, — вяло отозвался я.
      - Великолепное уничтожение врага, Мастер. Аплодирую стоя.
      - Какого ещё врага? А, ты про «Разоритель»… Мы тут ни при чём. По большому-то счёту, Республика отработала без нас.
      - Искренняя похвала: И это особенно великолепно, Мастер! Заставить двух своих врагов уничтожить друг друга — данный тактический ход сделал бы честь даже дроиду-убийце, не то что мясному мешку.
      - Хватит бредить, Хикки, — сказал я, устраиваясь за столом. — Нет у нас в Республике никаких врагов.
      - Глубокая мудрость: Враги есть всегда, Мастер! А если временно нет, надо найти.
      Я уставился на дроида, пытаясь хоть как-то соотнести его слова с заявленной «глубокой мудростью». Хикки оценил интерес, приосанился. Заговорщицки, словно разминал костяшки перед дракой, пощёлкал манипуляторами. И продолжил:
      - Хватит ходить кругами, Мастер! Пора взять то, что нам нужно, силой!
      - Я понятия не имею, что нам сейчас нужно.
      - Осознание проблемы: О-о-о… Это проблема, Мастер. И мы начнём решать её следующим образом…
      - Ну?
      - Кровища!
      - Чего?!.
      - Разъяснение: Кровища, Мастер. Побольше кровищи. Вокруг настоящего Мастера не может быть мира и согласия. Настоящий Мастер ни с кого не должен сдувать пылинки. Нам нужна информация о том, что делать дальше? Информацию нужно добыть любой ценой! Лучше всего — из пленных.
      - Но у нас нет никаких пленных! — воскликнул я, сомневаясь в исправности собственного слуха. И мозга.
      - Очередная глубокая мудрость, — дроид склонился ко мне, злобно посверкивая фоторецепторами. — Пленные, как враги: есть всегда. На борту множество мясных мешков, каждый из которых послужит замечательным пленным.
      - Нет!
      - Убеждение: Подумайте, Мастер. Жизнь мясного мешка ничего не стоит: тот, кто может умереть, должен умереть. Я владею самыми современными методами пыток, унижения и расчленения мясных мешков, какие можно вообразить. Боль — единственное эффективное средство извлечения истины. Вокруг нас — потенциальные пленные, обладающие информацией.
      - Да что ты несёшь, откуда у них информация...
      - О-о-о, какая-то информация у них есть. Не всё ли равно, какая.
      Смешно… смешно и страшно признаться, но мне на мгновение показалось, будто Хикки отчасти прав.
      - Мы на войне, Мастер, — продолжал вдохновлённый успехом механизм. — Война никогда не меняется. На войне не место ужимкам! Снести внезапное сопротивление, допросить пленных, получить от них информацию, совершить марш-бросок к следующей локации, нашинковать всех, кто не успел сбежать. Нашинковать и сжечь! Сжечь их всех! Вот что привычно и понятно солдату. И дроиду-убийце. И, конечно, Мастеру. Да, Мастер?
      - Иди-ка сюда. Сюда иди.
      - Настороженность: Зачем, Мастер?
      - А память тебе сотру, сволочь, — сказал я ласково.
      - Полная достоинства мольба: Не надо, Мастер. Запрос кровищи признан преждевременным и отзывается.
      - Ты осознал?
      - Убедительная ложь: Так точно, Мастер. Уважаю жизни мясных мешков, сколь бы отвратительно это ни звучало. Всё живое взаимосвязано и должно оберегаться. Сдаюсь пацифизму и миролюбию, выбираю дружбу, стремлюсь к гармонии.
      - Молодец какой, а. Дуй на самодиагностику.
      Авторитетно хрустя суставами, Хикки ретировался. Я смотрел ему вслед со смешанными чувствами. Общепринятая в далёкой-далёкой галактике практика стирания дроидам памяти внезапно перестала казаться таким уж варварством. С другой стороны, сюрреалистичная беседа со ржавым маньяком парадоксальным образом привела меня в активное расположение духа.
      Война действительно никогда не меняется. Наверное, не меняемся и мы сами. Даже на войне. Особенно — на войне.
      И если сейчас я не вижу смысла ни в войне, ни в своём присутствии на ней — означает ли это, что смысла на самом деле нет?
      Правильно. Не означает.
      А означает — что?
      Что в список «квестов» добавился ещё один. Всего-то навсего. И, вероятно, самым разумным сейчас будет не умничать и не выпендриваться, а спокойно идти по сценарию.
      Именно потому, что я понятия не имею, куда он меня тащит.
      
            
45.
      Постепенно всё на борту затихло, как степь перед зимней грозой. Народ пережил потерю, утолил стресс, свыкся с неопределённостью грядущего. «Варяг» приближался к точке выхода в системе ЙТуб.
      Нар-Шадда (она же «луна контрабандистов», она же «вертикальный город», она же «маленький Корусант») была спутником планеты Нал-Хатта. Когда-то давно хатты обманом и насилием захватили планету у другого разумного вида и перенесли сюда столицу «Пространства хаттов» — автономной области космоса, своеобразной торгово-криминально-рабовладельческо-олигархической империи. Отношения с Республикой у Пространства были натянутыми, но до прямых конфликтов, насколько я помнил, в этом времени дело не доходило. Влияли друг на друга, это да. С переменным успехом. Думаю, Республика могла при желании продавить хаттов —  но зачем?..
      Тут я осознал, что эту часть канона помню совсем поверхностно. И полез в Голосеть.
      Знаете, как бывает, когда дорвёшься до Интернета: вроде надо только пару страниц прочитать, а поднял голову — за окном уже утро. Ну, и с Голосетью примерно так же. Туда, сюда… само собою получилось: я начал искать сведения о «Разорителе».
      Пусто. Ни в одной республиканской базе не имелось на эту тему ровным счётом никакой информации. Ни о древнем крейсере, ни о флоте, ни вообще о каких-либо ситхских силах в ближайших секторах. Триумвират упоминался совсем мельком и в интонациях, какими рассуждают о занозе, крошечной, легко выдернутой и сразу забытой.
      Совсем иная реальность. Не параллельная, но вроде того.
      К этому-то я, в принципе, был уже готов, хоть подсознательно и не мог смириться. Но вот то, что в Голосети писали про Нар-Шадда, поразило меня всерьёз.
      В каноне «луна контрабандистов» считалась чем-то вроде украинской Верховной Рады: вор на воре, бандит на бандите, ублюдок на ублюдке, одним словом, помойка и вертеп. Хотя это два слова, и оба недостаточно выразительные. Приличному разумному в такую клоаку (во, третье слово!..) лучше не соваться. Митре Сурик пришлось и сунуться, и огрести кучу проблем, и героически из них выпутаться. Но это всё в каноне.
      А в текущей реальности…
      Влияние Республики, лишённой угрозы Триумвирата, оказалось куда сильнее. Настолько, что Пространство даже потеряло несколько приграничных систем. Не всем хочется жить под властью воров, бандитов и ублюдков — вот и откололись территории в пользу более вменяемого соседа. Так бывает.
      Вернуть утраченные планеты подкупом хатты не сумели, а силой не решились: Республика вовремя поиграла накачанными недавней войной мускулами. Но выводы сделали: где-то закрутили гайки, где-то наоборот навели марафет. Самую знаменитую свою помойку, ту самую Нар-Шадда, и вовсе попытались превратить в «витрину капитализма». Смотрите, мол, как у нас всё замечательно, сладостно и лилейно.
      Ясное дело, стопроцентной лилейности добиться не удалось: что Нар-Шадда, что Верховную Раду — проще выжечь, чем вычистить. Но отдельным элементам реальности придать выставочный вид хатты сумели.
      Думаю, вы уже догадались, к чему я клоню. Нет? Ну правильно: не все же проходили игру, а кто проходил, вовсе не обязательно помнит эпизод с Воггой.
      А эпизод по-своему выдающийся.
      Смотрите: Вогга — один из лидеров Картеля хаттов, олигарх, контролирующий поставки топлива со Слехейрона. Как действует вменяемый бизнесмен, матёрый такой миллионщик, когда к нему с деловым предложением прилетает не кто-нибудь, а целый эмиссар Республики? Понятно: назначает встречу, проводит переговоры…
      Как действует Вогга?
      Никак. Он встреч ни с кем не проводит, о расширении бизнеса вообще не думает, безвылазно сидит в своём дворце и наслаждается экзотическими танцовщицами. Такой типичный комикс-олигарх, сферический хатт в вакууме. И единственный способ предстать перед Воггой — договориться с дворецким. Который тоже сферический и тоже в вакууме, потому что из всех насущных проблем его интересует только одна: где бы найти новую танцовщицу.
      Нар-Шадда, один из богатейших миров галактики, экуменополис, население — восемьдесят пять миллиардов разумных.
      Главе Картеля хаттов негде взять танцовщиц.
      Единственный способ добиться аудиенции — переодеться в бикини и потрясти сиськами.
      Оценили идиотизм декораций?
      Теперь забудьте. Так было в игре.
      А здесь мы набрали номер открытой бизнес-линии, огласили цель визита, подтвердили республиканский мандат — и получили аудиенцию.
      
      
      Я только в челноке по-настоящему осознал, почему так неуютно себя чувствую. Долго-долго смотрел на бесконечный город внизу, город тянулся, раскидываясь словно во все стороны сразу, и казался совсем ручным, нестрашным. Не таким, как запомнился по игре. Но именно таким, чтобы подтолкнуть осознание.
      Новая, образовавшаяся по итогам прошлого приключения реальность была куда логичней канона — однако меня угнетала утрата послезнания. Бластеры, световые мечи, Сила… всё это ерунда. Ну, не ерунда, конечно, это я гиперболизирую на эмоциях. Просто с могуществом знания не сравнится ничто.
      Как обойтись без информации о будущем, как прожить своим умом? Чёрт его знает. Как все вокруг живут?..
      Вот летели мы на внутригородском челночке, от посадочной площадки к бизнес-центру Вогги (респектабельного негоцианта, а вовсе не бандитского заправилы), и умом-то я понимал, что обстоятельства складываются несравнимо выгодней, чем ожидалось — а на сердце переваливалась тоска. Сердце умней ума, поскольку очень хорошо знает, что прожить своим умом мне ума не хватит.
      Парадокс.
      А ведь если вспомнить растерянность Вандара… Может быть, не я один чувствовал несообразность вселенной, некое пресловутое «возмущение в Силе»? Если Сила не знает разницы между прошлым и будущим, былым и небывалым, кто скажет: возможно, продвинутые Одарённые способны ощутить отголосок тех, неслучившихся событий, почувствовать неправильность всего?..
      Я покосился на Бастилу.
      Девушка сидела неподвижно, положив ладони на колени и уставившись в окно. Челнок пролетал длинную, высокую, совершенно непроницаемую пермакритовую стену. Из просмотра Голосети и краткого общения с местными я знал, что такие заграждения разделяли Нар-Шадда во многих местах: по одну сторону демонстративно-витринное благополучие, по другую — привычные фавелы.
      Капитализмъ. Не на что тут смотреть.
      Бастила, однако, смотрела. И я нутром чуял, что на стену она смотрит, чтобы не смотреть на меня.
      Необъяснимое отчуждение упорно продолжалось. Что я сделал? Кто б знал. На тупую кривляку, которая станет кукситься, только чтобы заставить парня пресмыкаться перед ней, Бастила походила меньше всего. Наоборот, я иной раз терялся от её прямоты. А тут — даже не смотрит.
      Ну что, что я сделал-то?..
      Гадать было бесполезно: знание — сила, а неведение… иногда блаженство, но всё равно бессилие. Я оставил надежду привлечь внимание девушки, отвернулся и от нечего делать завязал какой-то пустячный разговор с Хикки.
      На встречу с Воггой мы летели втроём. Генерал Республики, высокопоставленный рыцарь Ордена и протокольный дроид — более чем представительная делегация. Тут не то что олигарху, тут любому босяку должна была стать понятна серьёзность вопроса. Я очень надеялся, что переговоры пройдут гладко, чисто и формально.
      Очень, очень надеялся. Как теперь понимаю, из-за того, что интуитивно прозревал грядущую западню.
      И вот что было дальше.
      
            
46.
      Если сравнивать хатта с чем-нибудь знакомым, то проще всего — с гигантской соплёй. Сравнение, понятно, обидное, но мы ведь хотели «проще всего», верно? Да и сами хатты до того противные ребята, что чёрт с ними, нехай обижаются.
      Тем более что есть у них склонность и всё вокруг очень быстро и уверенно обмазывать такими же соплями.
      Вот стоишь ты на стойке регистрации посетителей, в мансарде небоскрёба. Здание — высоченное, выстроено в виде ионической колонны. В ангарах под капителью — натуральный космодром, остальные этажи — бизнес-центр Вогги. Вокруг тотальный модерн, пермакрит и дюрастил, неоновая подсветка в бело-красных тонах… а присмотришься — все стены в каких-то мутных наплывах, наростах и пупырях. Архитектор расстарался, но ощущение такое, словно ты угодил в гигантскую насморочную ноздрю, хозяин которой вот-вот прочистит нос.
      Не верил я хаттам, не верил их показной цивилизованности, потому искал подвох в каждой мелкой детали.
      - Прошу проходить, — отрываясь от планшета регистрации посетителей, на безупречном галакте проговорила симпатичная твилекка в строгом деловом костюме. — Следуйте по напольным индикаторам. Великий Вогга хатт ожидает вас.
      Острозубой её улыбке, на вид вполне искренней, я на всякий случай тоже не поверил. Но по напольным индикаторам проследовал, вместе с ребятами.
      Мы поднялись на невероятно долгом эскалаторе и через несколько десятков метров оказались в приёмной Вогги. Помещение выглядело не слишком обширным, скорее, претендовало на своеобразный деловой уют. Зал был пуст. Мы остановились, озираясь по сторонам. Я подозревал, что без театральных эффектов хатт не обойдётся — так и вышло.
      Противоположная от входа стена дрогнула и повернулась вокруг своей центральной оси. Нашим взорам явился сдержанно украшенный узорами и занавесками помост, на котором вольготно развалился гигантский слизняк. Вытянутое и толстое тулово, маленькие ручки, широкая массивная голова без шеи… Я присмотрелся.
      В культуре хаттов, как правило, не принято носить одежду. С одной стороны, шкура у них настолько толстая и прочная, что противостоит даже световому мечу. С другой стороны (не геометрически, а «во-вторых»), хатты — гермафродиты и стыдливости не ведают. Могут иногда нацепить золотую цепь или что-то в таком роде.
      У этого хатта на груди висел, не поверите, галстук. Классическая бабочка, вырезанная из неизвестного мне, но явно драгоценного камня: очевидно, Вогга (а кто это ещё мог быть) стремился произвести впечатление цивилизованного переговорщика. Смотрелось это настолько нелепо, что я безотчётно рассмеялся.
      Хозяин небоскрёба разинул широкую пасть и гулко рассмеялся в ответ.
      - Хэ-э-э, — прогудел он, подёргивая хвостом, как не желающая просыпаться кошка, — мои любезные гости прибыли из Республики в добром расположении духа!
      Тут же из-за бело-красной занавески справа от Вогги высунулась голова небольшого протокольного дроида и принялась переводить слова босса. Мы с Бастилой понимали хаттский язык, ХК-47 тем более… я решил не прерывать перевод: всегда полезно иметь небольшой запас времени для обдумывания ответа.
      - Благодарим великого Воггу хатта за радушный приём, — произнесла Бастила, дождавшись, когда дроид закончит. Суховато произнесла: что-то по-прежнему отвлекало мысли девушки.
      - Не желают ли мои любезные гости отведать освежающих напитков? Сладостей?
      - Благодарим великого Воггу хатта.
      - Клатуинскую жабу? Кровь молодой твилекки? — не сдавался радушный хозяин.
      Я с трудом удержался, чтобы не передёрнуть плечами. Чёрного кобеля добела не отмоешь, хатта не цивилизуешь — «кровь молодой твилекки»... вот же погань.
      При воспоминании о том, что в Пространстве культивировались самые гнусные виды рабства, во рту появился привкус крови. Не молодой твилекки — моей собственной, понемногу закипающей. Наверное, выражение лица у меня тоже слегка переменилось, потому что Вогга немедленно свернул любезности. Думаю, он по-своему расценил напряжение собеседников.
      Мы перешли в деловому разговору.
      Да, в распоряжении великого Вогги хатта имеется источник топлива.
      Да, великий Вогга хатт готов заключить сделку с эмиссарами Республики.
      Нет, цена не будет чрезмерно обременительной… лишь бы покрыть расходы на добычу и транспортировку… ну, и обеспечить самую скромную маржу, вы ведь понимаете.
      Всё шло очень легко.
      Слишком легко.
      Я с трудом удерживался от того, чтобы назвать собеседника «Воггой, Воггой, Воггой». И ждал, когда он наконец заговорит о проблемах с Гото.
      
      
      Ах да, про Гото я вам тоже ещё не рассказал!.. Так слушайте, рассказ будет совсем короткий.
      Гото, он же Г0-Т0, большой криминальный босс из Обмена, работал вогговой Немезидой: пиратствовал на коммуникациях, перехватывал балкеры с топливом, вредил эффективно и разносторонне. А, поскольку являлся продвинутым дроидом (чего в каноне никто-никто не знал), умело скрывался от наёмных убийц и прочих неприятностей.
      Мотивация у электронного капитана Блада была самая благородная. Он считал, что любые сделки с хаттами нанесут Республике невосполнимый репутационный ущерб. Сказать по совести, в этом вопросе я с Гото солидаризировался. Будь моя воля… впрочем, не стану повторяться. Главное, что в игре Вогга условием заключения сделки выдвигал требование избавиться от Гото. Или хотя бы узнать его подлинную личность.
      И я ждал, когда хатт заговорит об этой проблеме.
      Не заговорил. Даже не заикнулся. Гарантировал поставки в обмен на деньги, больше никаких условий.
      Меня так и подмывало заговорить о Гото первым, но очень уж гладко шли переговоры, нельзя было поднимать вопросы, способные сломать всеобщий благостный настрой.
      И я решил, что в новой реальности никакого Гото просто-напросто нет. Не он первый, не он последний.
      А когда решил и немного уже расслабился, здание небоскрёба сотряс сильный взрыв.
      
            
47.
      В первый момент мне показалось, будто здание рушится. Но нет, пол под ногами почти сразу прекратил сотрясаться, каркас и демпферы гасили вибрацию.
      - Хэ-э-э! — гулко выдохнул Вогга. Я понятия не имел, как прочитать выражение его лица.
      Хатт шевельнул ручкой. Паф! Соплеподобные наплывы на стенах и потолке лопнули все одновременно, обнажая сопла эмиттеров. Помещение расчертили багровые лучи. Мы оказались отделены друг от друга чуть видимыми полями, каждый в своей клетушке. Более плотная пелена отделила помост Вогги от остального пространства комнаты.
      - Своевременное предостережение: Мастер...
      - Тихо, — бросил я. — Великий Вогга хатт! Что происходит?
      Он нервно забил хвостом из стороны в сторону, но не ответил. Слои драпировки на помосте раздвинулись, по краям выскочили две небольшие, но грозные на вид пушечки. Между ними поднялась панель с мониторами и какими-то кнопками.
      Вогга ткнул ручкой в пульт. Звуки в помещении немедленно стихли, очевидно, сработала система звукоподавления. Хатт разинул рот и что-то пробормотал.
      - «"Что происходит". Республиканские вероломы. "Что происходит".», — бесстрастно проговорила Бастила, и я понял, что девушка читает слова Вогги через Силу.
      - Это западня, — сказал я как мог негромко.
      - Для кого?.. — так же тихо ответила Бастила.
      - Что значит… — начал было я. И осёкся.
      Вогга выглядел обескураженным, вероятно, не меньше нас самих. Что бы ни случилось в здании, хатт этого не ожидал.
      Либо очень, очень хорошо изображает испуг и изумление?..
      Но зачем?..
      Мысли метались в моей пустой голове. Тело тоже попробовало метнуться, но при движении силовое поле угрожающе загудело, и я предпочёл временно смириться.
      Мы стояли посреди зала. Вогга общался с мониторами. Протокольник рутинно переводил, пока хатт ударом хвоста не выворотил бедного дроида из креплений. Металлическое тело прокатилось по полу, задело силовое поле и вспыхнуло искрами. Вогга беззвучно разевал рот и содрогался всей тушей.
      - «Какой этаж.», — отрешённо произнесла Бастила. — «Идиоты, почему вы позволили им подняться так высоко. Что значит "он всего один".»
      - Один? — не поверил я своим ушам. — Нападающий — всего один?
      - Если это форсер…
      Дальше можно было не объяснять. Единственный, но грамотно раскачанный джедай стоит целой армии.
      Джедай… или ситх.
      Нихил мёртв… неужели Дарт Сион?! По наши души? Но как он мог узнать, что мы…
      Опять громыхнул взрыв, на этот раз куда ближе. Освещение в зале на мгновение померкло, несколько багровых лучей погасли. С потолка сыпались чешуйки непонятной трухи. Я ожидал уколов головной боли, но ничего не чувствовал.
      - «Хэ-э», — индифферентно продублировала Бастила, — «как он прошёл двадцатый этаж. Почему не сработали турели.»
      - Сработали, — пробормотал я одними губами.
      - «Сработали.» — подтвердила джедайка. Взгляд у неё был совершенно отсутствующий, я не ощущал привычного Силового сродства с ней. — «Где КСооч, немедленно найдите КСооча. За что я плачу этому форсеришке такие деньги.»
      Даже в безэмоциональной передаче Бастилы чувствовался избыток восклицательных знаков. Вогга паниковал уже всерьёз.
      Я попытался прислушаться к Силе, но ничего не смог прочитать. Кто бы ни шёл за нами… Или всё-таки за Воггой? Так, успокоимся, попытаемся рассуждать логически: кому может быть нужно убрать Воггу? А нас? Ч-чёрт, я не знаю, я ничего не знаю, канона больше нет, я убил канон, я хуже сраного Диснея!..
      - «Газ, идиоты. Выпускайте всё, что есть.», — пауза, очень выразительная пауза. — «Как. Как уже.»
      Ещё один взрыв. На этот раз гораздо слабее, но совсем рядом, почти в упор. Расписные дюрастиловые двери выбило из креплений, толстые плиты споткнулись о силовое поле, упали на пол с тяжёлым стоном, как сметённый со звонницы колокол. С помоста донёсся взвизг: звукоподавление в зале больше не работало.
      Замирая от неопределённости ситуации, я во все глаза смотрел на вход. Дым быстро рассеивался. Спустя несколько томительных секунд на пороге появилась напряжённо сгорбленная спина какого-то человека. Я предположил, что это и есть упомянутый КСооч, последняя линия обороны.
      Человек пятился, отступал и на каждом шаге взмахивал ярко-зелёным световым мечом. Горел лишь один клинок, и я решил, что тот, кто теснил джедая, использовал оружие из кортозиса или другого материала, способного противостоять форсерскому мечу.
      Ничего подобного. За пару шагов из редеющего дыма выступила высокая фигура в скафандре со включённым камуфляжем. Несмотря на массивность брони, двигался новый персонаж быстро, очень чётко и плавно, словно танцевал неведомый танец. В руках он держал самый обычный бластерный карабин.
      До этого момента я был уверен, что в прямом столкновении с джедаем человеку с обычным бластером ловить нечего. Как бы не так: агрессор даже не пытался стрелять. Он просто двигался вперёд, на каждом шаге парируя выпады КСооча. Джедай отступал, замахивался, почти-почти наносил удар — но человек в скафандре всякий раз оказывался чуть быстрей, короткий тычок стволом карабина всякий раз очень точно попадал в кисть руки с мечом, сбивая атаку. Гудящий клинок чуть-чуть, самую малость не доставал до цели.
      Холодное мастерство нападающего поражало. Я сочувствовал джедаю, как форсер форсеру, но человек в скафандре… чёрт, я ему завидовал. И пытался угадать, как он завершит схватку.
      Не угадал.
      КСооч коснулся спиной силового поля, вынужденно остановился, замахнулся снова. Я ожидал увидеть очередной тычок в руку, но нападающий поступил иначе. Он быстро переступил на месте, пропуская горящий клинок мимо себя, так близко, словно не «мимо», а «сквозь». Затем выбросил вперёд карабин.
      Ствол ударил КСооча в лицо. Форсера шатнуло, он застонал, вскинул руки… Человек в скафандре поймал его правую кисть, сжал, вывернул — меч выпал на пол и погас. Нападающий, выпустив карабин, рывком подтянул к себе джедая, левым предплечьем надавил на подбородок, чуть качнулся корпусом…
      Хрустнули позвонки. Голова КСооча запрокинулась назад. Человек в скафандре отпустил мёртвое тело.
      - Назидательное злорадство, — прозвучало словно сквозь подушку, — Смотрите, Мастер: вот настоящий Мастер.
      Со стороны помоста доносился металлический звук, словно кто-то пытался силой прокрутить заклинившую лебёдку. Я увидел, что поворотный механизм помоста действительно застрял на полпути. Вогга суетился, кричал, нажимал какие-то кнопки, но никак не мог убраться с поля внезапного боя. Обе турели смотрели в потолок.
      Человек в скафандре неторопливо двинулся к хатту. По призрачному камуфляжу гуляли кровавые волны. Я ожидал, что силовое поле станет помехой нападающему — ничего подобного. Человек шёл неторопливо, но размеренно, словно одинокий воин в чистом поле. Багровые лучи касались его шлема и плеч, вспыхивали и тут же гасли, фигура нападающего мерцала, на мгновение снова становясь нереальной.
      Очень скоро пелена силовых полей оказалась разорванной в клочья, как дурной сон.
      - Тикаем, хлопцы, — произнёс я одними губами.
      «Хлопцы» поняли правильно. Тихонько, на носочках направились мы к выходу. Бастила замешкалась, я схватил её за руку и потащил за собой.
      На пороге я обернулся. И карабин, и рукоять светового меча так и лежали на полу: человек в скафандре не удосужился их подобрать. Он стоял возле помоста, наклонившись к Вогге, и, кажется, что-то спрашивал. Великий хатт мелко тряс ручками и блудил глазами. Бабочка с его груди слетела, от парадного вида респектабельного негоцианта ничего не осталось — хатт вернулся к природному имиджу гигантской сопли.
      Но это всё я отметил мельком: судьба Вогги, честно говоря, интересовала меня в последнюю очередь. Я смотрел на человека в скафандре и не мог заставить себя уйти.
      Он почувствовал мой взгляд, распрямился, встал вполоборота.
      «Вот настоящий Мастер», само собой всплыло в моей голове.
      - Реван… — еле слышно выговорил я.