«И нет Силы там, где нет простоты, добра и правды»
книги автора
      
      Глава 15. Враг мой
      
      
67.
      Война не меняется. Чему там меняться? Это же просто последовательность смерти, боли и зла. Вселенная бесконечна и безгранична: зло всегда найдёт в ней дорогу, а смерть — пищу. Ты можешь прожить миллиард лет и миллион жизней, своих и чужих, стать героем, спасителем, святым — но с точки зрения вечности навсегда останешься только бессильным наблюдателем.
      Именно так Кондор и наблюдал сейчас за развернувшимся у «Цитадели» сражением: бессильно. Десятки тяжёлых кораблей, бесчисленные клубы палубной мелюзги, вспышки взрывов, иссечённая трассами турболазеров пустота… Неподалёку разваливался натужно горящий авианосец. От умирающей махины и со станции по направлению к Телосу валил поток транспортников и спасательных капсул: массивных, гражданских. Нечего было и думать о высадке на «Цитадель».
      Они вышли из гипера неудачно, сразу угодив на фланг боевого построения целой эскадры. Не было времени разбираться, кто с кем воюет: комбатанты немедленно выхватили «Чёрный ястреб» цепкими прищурами радаров, ближайший корвет начал разворот, за ним потянулись мателоты…
      До дистанции эффективной работы турболазеров оставались считанные секунды. Неплохой шанс уцелеть заключался в том, чтобы уйти к Телосу вместе с остальными беглецами. Обычно спасательные капсулы не расстреливают как не представляющие опасности.
      Очевидно, Аттон рассудил так же, потому что подпрыгнул в кресле и схватился за пульт. Яхта сманеврировала резко, как палубный истребитель. Кондора придавило перегрузкой: Рэнд сознательно перекинул часть энергии с искусственной гравитации на двигатели и щиты.
      Продавливая вязкий воздух, мандалорец добрался до места второго пилота.
      - Ходовой? — спросил он, щёлкая клавишей интеркома.
      - Всё в порядке, капитан, — тут же отозвался Бао-Дур. Несмотря на привычно мягкую интонацию, было слышно, как напряжённо дышит иридонец. Фоном звякал металл и, кажется, гудела плазменная сварка.
      - Движки?
      - Движки, щиты… всё в порядке, капитан. Это сильный корабль.
      Кондор машинально кивнул и отключился. Он собирался опросить остальные отсеки, но машину опять тряхнуло. Верхнее освещение сделалось тусклым. Мандалорцу на мгновение почудилось, словно он снова на «Перагусе».
      - Вот же… — сквозь стиснутые зубы пробормотал Аттон. — Х-ха! Вот же сука.
      - Что?
      Вместо ответа пилот быстро ткнул пальцем в монитор. Кондор сосредоточился и сразу понял происходящее.
      Прикрываясь потоком спасательных капсул, «Чёрный ястреб» как мог стремительно уходил к атмосфере. Аттон собирался нырнуть в верхний слой, демпфируя столкновение щитами, затем погасить скорость и сесть на поверхность либо спокойно уйти на противоположную сторону планеты. План рискованный, но не чрезмерно.
      Вот только преследователи не собирались соблюдать неписаные законы войны. Кто бы ни охотился на «Ястреб», о прицельном огне он даже не задумывался, работая широким сектором в надежде зацепить яхту.
      Ещё одна гражданская капсула, которой пытался прикрыться Аттон, разлетелась на куски от прямого попадания турболазера.
      - Вниз, — приказал Кондор.
      - Чи-во?! — содрогаясь от комбинированного воздействия гравитации и жажды жить, прохрипел пилот. — Что, партнёр, шибко добреньким заделался? Да стоит нам выйти из потока…
      Кто бы ни охотился на «Ястреб»… он охотился именно на «Ястреб». Рано или поздно, методично выжигая объекты в потоке, атакующий всё равно добьётся своего. Пологая траектория равнозначна поражению.
      - Вниз, — повторил мандалорец. — Потоком нам уже не прикрыться.
      - Да что ты… — начал было Аттон. Тут же осёкся, подумал секунду. Тряхнул головой, кинул руки на пульт, и машина клюнула тупым носом. Избавляя поток от своего присутствия, «Чёрный ястреб» рухнул в плотные слои атмосферы.
      Беспорядочная свалка линкоров, корветов и истребителей осталась высоко в небе. Турболазерные болты больше не могли достать яхту. Машина падала, вокруг рубки разгоралось ионное пламя. Щиты отсекали жар.
      Кондор сидел в кресле, бездумно уставясь в алую мешанину за бронестеклом. Ему казалось, будто всё это уже случалось: верхом на металлическом звере, погружаясь в огненный океан, падал он в чужой мир, растворяясь в боли и ликовании, с оружием в руках, троекратно повторяя имя Врага…
      Враг.
      Кто он — Враг? Главный, единственный, ненавидимый и любимый Враг, какого заслуживает всякий настоящий воин. Враг, к поединку с которым воин идёт всю жизнь. Враг, победив которого, можно выронить меч, упасть навзничь в кровь и калёный пепел, заснуть на сто миллионов лет, а затем проснуться для того лишь, чтобы…
      - Проснись, кретин! Чтоб твою… Ну же?!
      - Что такое? — спросил Кондор, вскидываясь в кресле и поворачиваясь к пилоту.
      - Не рассчитал я, партнёр! — проорал багровый Аттон, судорожно терзая пульт. — Самую малость… так красиво получалось, эх! Снег этот поганый, понимаешь? А теперь ресурса нет, альтиметры как с ума сошли. Ну, сейчас! Держ…
      Договорить он не успел.
      Мир мигнул.
      
      
      Он стоял на поверхности планеты. Не Телоса, не Малакора — следовательно… Во сне, в бреду, в воспоминании? Какая разница.
      Вокруг завершалась битва: флот вторжения зачищал последние группы наземного сопротивления. Катары, так назывались обитатели планеты, сражались отчаянно, умело используя местность. Иногда, в локальных стычках, их контратаки даже имели успех. Но резервов, оружия и техники у защитников оставалось слишком мало, а флот Республики уже не мог помочь наземным силам. Армия вторжения, лучшая гвардия Мандалора Наивысшего, рассеивала остатки обороны в таком темпе, что сомнений в исходе битвы не оставалось. Кондор знал это, потому что…
      Нет, он не стоял на земле. 
      Человек в боевом скафандре падал на планету, сжимая в ладонях рычаги боевого дроида: «Василиска». В наушниках то и дело кричали голоса — человек отзывался, и голоса исчезали. По внутренней стороне визора бежали цифры сводок — человек смотрел сквозь цифры.
      Последних защитников этого мира прижимали к берегу, загоняли, как на охоте. Катары бежали, отплёвываясь огнём и отчаянием, маленькие фигурки выглядели комично с высоты полёта «Василиска». Очень скоро дроид, подчиняясь командам наездника, перешёл в фазу активного торможения и приземлился на краю высокого обрыва.
      Совсем рядом сгрудилась толпа аборигенов. Беженцы из городка неподалёку: гражданские — безликие и безгласные.
      В полной тишине мандалорец выбрался из седла, подошёл к краю обрыва и заглянул в глубокую воду. Поверхность была идеально гладкой и ничего не отражала. Под сердцем кольнуло.
      Воин повернулся к гражданским, затем к разрушенному городу. По засыпанной пеплом дороге приближались несколько мандалорцев, кажется, всего трое. Неторопливо, наслаждаясь предстоящим избиением безоружных катаров.
      Воину было всё равно… и всё же, сам не зная почему, он отстегнул крепления маски и шагнул навстречу загонщикам. Должны же они узнать боевого товарища, обменяться с ней хоть парой приветственных…
      «С ней»?
      Да, теперь воин вспомнила себя.
      Мандалорская наездница взмахнула огненно-рыжими волосами и осмотрелась.
      Мир вокруг стремительно прорастал деталями.
      Поверхность воды покрылась мелкой рябью, заметались тусклые солнечные блики. Воздух напитался гарью. Катарские беженцы обрели голоса и теперь что-то кричали, испуганные и жалкие.
      Женщина посмотрела на красно-серую маску, что сжимала в руке.
      Обычный солдатский доспех, потёртая, исцарапанная металлическая пластина с узкой прорезью для глаз. Наездница подняла маску к лицу, посмотрела в отверстие с внешней стороны, словно заглядывая в глаза незнакомцу.
      Снова увидала приближающихся мандалорцев. И шагнула навстречу, сама не зная, что и как собирается делать.
      Воины узнали её издалека, один приветственно взмахнул рукой. Наездница кивнула в ответ и надела маску.
      Зрение подстраивалось под перемену обзора медленно, словно глаза застилали слёзы. Женщина, оступаясь, как на льду, брела навстречу расплывающимся фигурам боевых товарищей.
      Первый. Высокий и крепкий, широкий и мрачный, никогда не живший, но всё же невообразимо бессмертный, как статуя рыцаря в тёмно-багровых доспехах.
      Второй. Его видно хуже: он дальше, намного дальше. Тьма скрывает его лицо, руки, намерения, его голодную злобу.
      Третий… нет, третья. Тоже тёмная, неприметная, почти дряхлая, сухая, как слова неискренних соболезнований. Кажется, в ней нет злобы двух первых, но в ней нет и…
      Чего? Чего не хватает проклятой старухе, чтобы обрести наконец жизнь? Что она так настойчиво ищет и никак не может украсть?!.
      Кондор застонал, чувствуя, что понимание опять ускользает от него. И очнулся.
      
      
68.
      Он сбежал с покорёженной аппарели, оступаясь в снегу. Изгнанница поддержала его под локоть, указала на спидер. Остальные члены команды выбрались из «Чёрного ястреба» раньше и теперь ожидали, жестоко страдая от холода и пронизывающего ветра. Снова Телос, снова ледяная пустыня, и даже точка падения оказалась совсем рядом с тем местом, где «Чёрный ястреб» сбили в прошлый раз. Кондор обернулся, кидая последний взгляд на искалеченную яхту.
      Кажется, эта машина своё отслужила.
      - Нам пора, капитан, — крикнул Бао-Дур, удивительным образом сохраняя мягкость голоса даже на повышенных тонах. — Если сейчас сможем уйти, то сможем и вернуться позже. Любую машину можно починить. Или… забыть. С разумными рациональней поступать иначе.
      «Любого разумного тоже можно забыть», подумал Кондор, «кроме…»
      - Партнёр! — вмешался Аттон. Парень кутался в какую-то хламиду и дрожал от холода. — Хватит спать уже, ну? Они совсем рядом, смотри, если не веришь!
      Пилот продемонстрировал планшет. Из-под пальцев выпорхнула и замерцала голограмма.
      Орбитальный десант охватывал всю обозримую область. Мелкие красные точки группировались в полосы, протянутые от кораблей-носителей. Судя по густоте красного, за планету взялись всерьёз. Если ситхи планировали штурм «Цитадели», ресурсов на обе цели им может и не хватить.
      Впрочем, кто знает, какие у них там ресурсы и что они там планировали. С локальной точки зрения Кондора пока всё выглядело так, словно ситхи явились по его душу: слишком уж охотно и резво переориентировали они атаку.
      - Давай, приятель! — проорал ему в самое ухо Аттон. — Мне жаль птичку, дико жаль, но ничего ещё не кончилось! Сейчас они нас настигнут, и… Надо решать!
      - Брианна обещала убежище? — перекрикивая ветер, спросил мандалорец.
      - Я ей не верю, но выхода нет! Выдвигаемся?
      - Да, — наконец решился Кондор и шагнул к спидеру.
      Он устроился рядом с иридонцем, Рэнд с женщинами сзади. Изгнанница и Брианна помогли устроиться всё ещё слабой Визас. Тёплые вещи взяли с собой, оружие и наскоро собранные припасы разместили за креслами. Грузовичок у Бао-Дура оказался обжитым и даже уютным.
      Колпак кабины закрылся. Иридонец настроил светофильтр, чтобы блеск снега не так сильно бил в глаза. Включил панель навигации, вопросительно посмотрел на своего капитана.
      - Сюда, — ни секунды не раздумывая, ткнул Кондор в точку на голограмме: географический полюс. Тут же спохватился и всё-таки уточнил: — Брианна?
      - Я не умею читать ваши карты, — безапелляционно заявила эчани. Давно развязанная, она, казалось, смирилась со своей ролью в новой команде. Вряд ли надолго, но сейчас это не имело значения. — Но я узнаю нужное место. Главное — двигаться на север.
      - Значит, на север, — пробормотал Бао-Дур, и грузовичок валко двинулся с места.
      - Рогатенький, дай порулить? — высунулся Аттон, на глазах переставая стучать зубами. — Куда тебе за штурвал? Из тебя ж рулила, как из замороженного дерьма — линкор.
      Он закрутил головой, явно надеясь на всеобщий смех. Все молчали. Бао-Дур спокойно вёл спидер.
      - Ну и ладно… зануды, — заявил ничуть не обескураженный Рэнд. — Посижу сзади… зато у нас тут тесновато, а, девчонки?
      Молчание.
      Сдавленный шелест одежды.
      Пощёчина, вскрик. Возмущённый голос Аттона:
      - Да как ты вообще поняла, что это я?! Ты же слепая, как…
      - Уймись, дурашка, — а это уже Изгнанница, совсем добродушно. — Ей не до тебя.
      - Ну и ладно. Подумаешь…
      В кабине повисло молчание. Движки гудели мерно и успокаивающе. Понемногу становилось теплее. Кондор смотрел на мир снаружи.
      «Наш путь привёл нас сюда не просто так», думал он, «снова и снова и снова… Зачем я здесь? Куда бы ни шёл, я всегда оказываюсь в пустыне. Пепельной или снежной, в космосе или экуменополисе — но всегда в пустыне, даже если мне самому приходится уничтожить всё, что меня окружает. Когда путь решил, что мне нужен корабль, он дал мне корабль. Теперь — лишил корабля. Что я потеряю следующим? Путь ведёт меня, упорно отбрасывая лишние декорации, события, звуки…»
      Кондор вдруг почувствовал, что тяготится тишиной.
      - Брианна, — произнёс он. — Мы приближаемся?
      - Нет, — отозвалась девушка.
      - Как ты узнаешь нужное место?
      - Ты тоже его узнаешь.
      - Да здесь один снег, — с досадой пробормотал Аттон. — И лёд. И снова снег. Какое, к хаосу, «узнаешь»…
      - Здесь не всегда лежала ледяная пустыня, — пояснила Брианна. — Когда-то давно полярная зона Телоса была намного теплее. Снег выпадал и таял. Разумные построили ирригационную систему, чтобы отводить воду к засушливым районам.
      - Затем Телос замёрз, — меланхолично сказал Бао-Дур, поворачивая влево.
      - Что такое? — спросил Кондор.
      Вместо ответа забрак указал на закреплённый у штурвала навигатор. Да, красные точки на голограмме ложились всё кучнее: чтобы избежать огневого мешка, команде потребуется осторожность и везение.
      - Затем Телос замёрз, — согласилась Брианна, не заметив смены курса. — Потому что флот Ревана подверг планету бомбардировке, пепел и дым закрыли солнце. Земледелие стало невозможным, потребность в ирригационной системе пропала.
      - Крепость Атрис, о которой ты говорила…
      - Да. Построена на остатках системы.
      - Шикарно! — воскликнул Аттон. — Крепость в канализации. Не, ну, я в детстве тоже играл в разных странных местах, но чтоб в сортире штаб устраивать… Атрис твоя, погляжу, большая затейница, а?
      - Она великий и мудрый джедай, — сухо ответила Брианна. — Магистр Ордена. Хранительница…
      - А лет ей сколько? — перебил парень. — Хоть симпопо?
      Сзади пошла перебранка. Кондор не слушал, то оценивая по голограмме разворачивающееся вторжение, то переводя взгляд на снежную бесконечность снаружи.
      Он думал, что в мире нет ничего неизменного, а значит, нет никакого смысла строить планы. Надо всего лишь действовать по обстоятельствам, и не задумываться об их природе. Не думать, потому что всякий раз, как ты задумаешься, путь… эта их проклятая Великая Сила отнимает у тебя что-то ещё.
      Она не хочет, чтобы ты думал. Ей нужно от тебя что-то совсем иное. Но что?
      - Когда-нибудь снег здесь растает, — произнёс он, не сразу понимая, что говорит вслух. — Снег и лёд растают… но под ними всё равно окажется пустыня. Как Малакор. Очень похоже. Только лёд вместо обсидиана. Это вопрос оттенка. Светофильтра на стекле кабины или забрала. Вы помните, как мы улетали с Малакора, Крея?
      Старуха промолчала, вероятно, не расслышав его слова в гомоне, поднятом остальными пассажирами. Кондор, неизвестно почему вспоминая вдруг медузу, присосавшуюся к его лицу на Малакоре, повысил голос:
      - «Наш путь привёл нас сюда не просто так»… помните? Я долго думал, Крея, но так и не смог понять, зачем. Я даже не знаю, действительно ли он привёл нас хоть куда-нибудь.
      Гомон стихал. Бао-Дур покосился на своего капитана, хотел что-то сказать, но благоразумно промолчал.
      - Быть может, — медленно сказал мандалорец, — и нет никакого пути. Быть может, мы никуда не улетали. Быть может, мы до сих пор блуждаем там, Крея?
      Старуха молчала.
      - Мы все здесь как-то связаны, хотя у нас и нет ничего общего… кроме Малакора, — сказал Кондор, раздражаясь этим высокомерным молчанием. — Что, если никто из нас не выжил в той битве? А мы просто не поняли этого. Не успели. Против нас тогда использовали оружие на новых физических принципах, даже не испытанное толком. Все эти исчезновения, появления, возвращение давно истлевших и забытых мертвецов… Что, если мы все тоже давно мертвы и забыты, а теперь просто ходим кругами в посмертии, в этой вашей Великой Силе? Не думали об этом а, Крея?
      И снова она промолчала.
      Кондор не выдержал, обернулся к заднему отсеку. Настороженная Изгнанница, неподвижная Визас, больше обычного бледная Брианна, притихший Аттон…
      Тёмной джедайки в салоне не было.
      - Где Крея?! — закричал он внезапно иссякшим голосом.
      - Кто?..
      
      
69.
      Сила неумолимо сметала с доски лишние фигуры.
      Крея пропала, как никогда и не было. Никто в команде не мог вспомнить даже имени, лишь Изгнанница, кажется, сильнее обычного супила брови. Помнил только Кондор.
      Разумеется, Сила не дала ему времени осознать происходящее. Как только улеглась шумиха, вызванная очередной непонятной выходкой капитана, а Кондор успокоил чувства и приготовился как следует подумать, грузовик начал мелко трястись. Мотор загудел басовитей: машина шла в гору.
      - Здесь, — коротко сказала Брианна.
      Узнать нужное место оказалось действительно просто. Из заснеженной тьмы проступила цепочка огней. На пульте Бао-Дура сработал зуммер: машина попала под радары. Очень скоро прямо по курсу выросли скалы… нет, замаскированные инженерные сооружения. Над двумя фронтальными бункерами, давая понять, где находится вход, поднялись и заворочались автоматические турели.
      Кондор кинул взгляд на голограмму. Красные точки гасли одна за одной: десантные капсулы достигали поверхности. Сейчас там, на ледяной равнине, разворачивался настоящий фронт шириной километров в пятнадцать, а то и больше. Охотники загоняли экипаж яхты, как мандалорцы — катаров.
      «Силе очень нужно, чтобы я оказался в крепости Атрис», подумал Кондор, «Она уничтожает всё, способное подсказать мне иной путь: связной на Нар-Шадда, "Варяг", теперь даже… Крея не хотела моего возвращения на Телос — Креи больше нет. Чего я лишусь дальше?»
      - Здесь, — повторила Брианна, и забрак плавно остановил машину. Теперь они находились вне сектора обстрела турелей, на площадке, которую с натяжкой можно было назвать внутренней.
      Кондор огляделся. Место для крепости действительно было выбрано удачно: удалённый район, суровый климат, сложный ландшафт. Мандалорец прикинул, как бы сам организовал нападение. Да, пожалуй, только инфильтрация малыми мобильными группами. Можно подвести тяжёлую технику, но для этого нужно время… и тяжёлая техника. Если ситхи торопятся за пленными и трофеями, такой роскоши они себе не позволят.
      Остаётся Сила. На стороне нападающих могущественные форсеры — но крепость принадлежит Магистру Ордена. Вот и посмотрим, чья возьмёт.
      Скала перед ними лопнула и разошлась двумя сегментами. Кондор ожидал увидеть ангар, но въезд оказался обманкой: стрекоча поворотным механизмом, из небольшого углубления на машину смотрела ещё одна турболазерная батарея. Строители крепости готовились на совесть, мёртвых зон вне крепости не предусматривалось.
      - Оп-ля! — сказал Аттон. — Бри, слушай, а вот это вот… Ты вроде как обещала гостеприимство, уют, ну, знаешь, а тут вдруг…
      Допричитать парень не успел: занесённая снегом площадка под машиной раздвинулась, грузовичок, гудя репульсорами, провалился во тьму. Брианна коротко выдохнула: с облегчением, как человек, наконец вернувшийся домой.
      Над головой сошлись бронеплиты перекрытия, затем вспыхнул свет. Прожектора явно ставились с расчётом на то, чтобы ослепить гостей. Мандалорец успел надеть шлем и теперь осматривался, пока остальные, за исключением слепой Визас, протирали глаза.
      Круглый ангар был лишён видимых выходов. Ни бойниц в стенах, ни группы встречающих, ни звука. Кондор повернулся к пассажирам:
      - Брианна, у тебя есть способ дать знать о нашем прибытии?
      Эчани раскрыла рот, но ответить не успела. Последовательность взрывов, сперва далёких, но быстро приближающихся, сотрясла стены бункера. По колпаку спидера застучали осколки пермакрита.
      - Орбитальная бомбардировка! — пригибаясь, воскликнул Аттон.
      - Нет, — покачала головой Изгнанница, — штурмовые орудия.
      - Пристрелка, генерал, — согласился забрак, постукивая пальцем по навигатору. Голограмма опустела: бункер экранировал сигнал. — Собираются ломать оборону.
      - Быстро они развернулись.
      «Слишком быстро», подумал Кондор, «словно штурмовые орудия доставлены на поверхность заранее.»
      Или подсуетилась Сила.
      Команда покинула спидер, рассредоточилась по периметру. В поисках выхода разумные ощупывали и простукивали стены. Укрытые бронестеклом прожекторы питались, скорее всего, от автономных источников: выламывать их было бессмысленно. Близкие разрывы методично сотрясали пермакрит, в воздухе накапливались пыль и озон.
      - Какого хаоса, — принюхиваясь, пробормотал Аттон. — Сидим тут, как три врошиира на Кашиике… Партнёр, ну ты смотри, всерьёз гвоздят. Сейчас они нас кэ-эк прихлопнут! Куда дальше-то?
      «Всё ответы внутри меня», подумал Кондор, закрывая глаза. Он не знал, что собирается увидеть, однако увидел, почувствовал, вспомнил: одна из секций стены была тоньше остальных.
      Удар бронированного кулака пробил переборку. Бао-Дур с Аттоном быстро расширили отверстие. Один за другим беглецы ступали во тьму узкого коридора. Мандалорец шёл первым, предполагая засаду, но до следующего помещения добрались без проблем. Не считать же проблемой необходимость проломить ещё одну стену.
      Это был точно такой же ангар, как покинутый. Ровные стены, яркий свет, плиты потолка. И канонада звучала так же, как там. Кондор обернулся, рефлекторно ожидая увидеть, как исчезает отверстие в стене, но эту рану окружающий мир затянуть не торопился.
      - Что теперь, капитан? — спросил Бао-Дур, с недоумением оглядываясь. — Брианна?
      - Я… не знаю, — призналась альбиноска. — Крепость велика, в этой её части я никогда не бывала.
      - Ты совсем бесполезна, — с раздражением заявил Аттон. — «Не знаю» то, «не знаю» сё… Надо было бросить тебя ещё на…
      - Нет. Разумней бросить тебя самого.
      - Ха! — взвился парень, очевидным образом находя удовольствие в перепалке. — Обойдёшься! Командир дал слово, что от меня избавится от последнего, ясно? Сначала от…
      Тяготясь сварой, Кондор шагнул к ближайшей стене и ударил наугад. Переборка треснула, посыпались пермакритовые обломки.
      Делать было нечего, прошли новым коридором. Предчувствуя неладное, Кондор обернулся, пересчитал экипаж:
      - Почему отстала Брианна? Окликните её.
      - Кого?..
      
      
      Та же история, что с Креей. Эчани испарилась, никто не вспомнил, никто не знал, что она была.
      Кондор кинулся обратно.
      - Брианна! — крикнул он, протискиваясь в только что покинутый ангар.
      Никого, только эхо и сотрясения разрывов.
      Он обернулся. Теперь пропала Визас. Изгнанница, Аттон и Бао-Дур смотрели на него пустыми честными глазами.
      Иридонец, впрочем, смотрел недолго: исчез на следующем переходе, когда понемногу отчаивающийся Кондор приказал команде связаться кусками одежды. Разумеется, импровизированные фалы не помогли.
      Теперь мандалорец схватил оставшихся товарищей за предплечья, так сильно, что Изгнанница побледнела, а Рэнд сдавленно заругался. Они двинулись в следующий коридор: первой шла женщина, в середине Кондор, замыкающим — пилот. Аттон шипел и ругался всю дорогу, заворачивая всё более ядрёные коленца, и, когда они вышли в очередной пустой ангар, Кондор повернулся, чтобы наконец приструнить…
      Он лишь на мгновение сконцентрировал внимание на Аттоне — тем самым перестав следить за Изгнанницей.
      Бронированная перчатка сжалась, больше не встречая сопротивления плоти. Ладонь была пуста.
      - Приятель, да отпусти ты меня! — в голос завопил пилот. — Какого… Что ты в меня вцепился, куда я денусь?
      - Никуда, — согласился Кондор, разжимая вторую ладонь. — В том-то и беда.
      - Да что с тобой такое? — забеспокоился Аттон, растирая пострадавшую руку. — Ты в курсе, что за нами вроде как ситхи охотятся? Или Республика… хаос их разберёт. Чего делать-то будем, напарник? Всё, что здесь творится — беда.
      - «Аттон Рэнд», — процитировал Кондор. — «Особ. опсн! При возникн. чрзвч. ситуац…»
      Аттон настороженно молчал. Видимо, надпись на собственной клетке, там, на «Перагусе», мошенник всё-таки помнил.
      - Так как ты попал на «Перагус»? — почти весело спросил мандалорец, отстёгивая шлем. — И как сам я очутился на…
      
      
      Снять шлем — секундное дело.
      Но хватило и секунды. За крохотный промежуток времени, пока зрение Кондора было перекрыто нижней кромкой маски, Аттон исчез.
      Мандалорец рассмеялся, затем обернулся.
      Свет в ангаре стал словно ярче. У противоположной стены с мечом в руке стоял Реван.
      
      
70.
      Реван стоял вполоборота, на чуть согнутых ногах, так, что полы плаща касались земли. Острие чудовищно длинного клинка было нацелено Кондору в лицо.
      «Решаемо», привычно подумал мандалорец и двинулся к очередной помехе. Он уже не считал, будто смысл его появления в этом мире — уничтожение Ревана. Нет, настоящая цель находилась дальше. Проклятый джедай был всего лишь очередным… взбесившимся дроидом, как там, на Малакоре. 
      «Великой Силе приходится создавать големов из пустоты», подумал Кондор, несложным финтом проходя под линию атаки, «потому что, кроме пустоты, у неё ничего нет. Быть может, и сама "Великая Сила" — это лишь другое имя для…»
      И опять он слишком увлёкся мыслями. Реван, уже такой близкий, такой решаемый Реван вдруг присел, хитро вывернул меч — и гудящее лезвие встало у самого лица Кондора, преграждая путь. Затем Реван сам шагнул вперёд, и мандалорцу пришлось упасть под клинок, прокатиться по засыпанному пермакритовой крошкой полу, собираясь, сосредотачиваясь, отгоняя всё лишнее… В этот раз джедай оказался куда более серьёзным противником, словно прикоснулся к источнику новой силы.
      Кондор едва успел подняться на одно колено, как удар воздухом опять опрокинул его на пол. Реван приближался, не особенно спешно. В свете прожекторов лицо его сделалось неразличимо, но Кондору всё равно почудилось, будто враг ухмыляется, отвратительно и высокомерно.
      Мандалорец перевернулся на спину, выхватил бластер и несколько раз нажал на спуск, стараясь накрыть выстрелами весь силуэт противника: ноги, корпус, голову… Реван с удивительной лёгкостью отбил клинком все болты.
      - Оп-па! — проговорил он с непонятным удивлением в голосе. — А я крут.
      Скрипнув зубами, Кондор снова вскинул оружие, но выстрелить не успел. Огромная невидимая плита упала сверху и тяжко придавила мандалорца к земле. Рука с бластером опустилась.
      Пытаясь вернуть ствол на прицельную позицию, Кондор напряг мышцы, затем активировал гидравлику брони. Системы скафандра крупно дрожали, но преодолеть давление Силы не удавалось.
      - Не надоело… шалунишка? — пропыхтел Реван, приближаясь мелкими шажками. Судя по стеснённому дыханию, власть над Силой давалась ему нелегко. — Нам незачем драться. Уф. Всё можно решить миром.
      Игнорируя издёвки, Кондор форсировал гидравлику. Приводы натужно визжали. Задыхаясь от бессилия и растущей температуры, мандалорец бился в своём коконе, но противник раз за разом вколачивал его в пол.
      - Придурок, ты уймёшься наконец? — сказал Реван, который был уже совсем рядом. — Что я тебе сделал-то?
      - Ты… — прохрипел Кондор, чувствуя, как багровеет в глазах. — Ты…
      - Попой нюхаешь цветы. Уф. Слушай. Мы в реально нехорошей передряге, ситхи обложили крепость Атрис со всех сторон. Понимаешь? По отдельности нам не вытянуть. Уф. Сейчас я выключу меч, мы сядем, спокойно поговорим, как нормальные…
      Закончить он не успел. Послышался громкий треск, правая рука Кондора потеряла подвижность. Соединение плечевого шарнира заклинило, посыпались искры. Пластины брони разошлись, из-под них тонкой быстрой струйкой вырвалось минеральное масло. Давление в системе резко упало.
      - Да твою ж!.. — закричал Реван, уворачиваясь от раскалённого масла, брызнувшего ему прямо в лицо. Невидимая плита исчезла.
      Избитый мандалорец как мог быстро поднялся на ноги. Реван стоял, отирая лицо. Кондор побежал на врага, даже не задумываясь, чем и как собирается его убивать.
      В последний момент джедай не глядя отмахнулся мечом. Кондор был уже так близко, что просто вскинул левый локоть и зажал руку противника у себя подмышкой. Собрался ударить правой… правая не слушалась: искрящий шарнир скафандра заклинило намертво.
      Некоторое время противники стояли лицом к лицу в шатком равновесии. Оба пыхтели: Реван пытался вырвать руку с погасшим мечом, Кондор — запустить гидравлику.
      Мандалорец с ненавистью разглядывал врага: наглое, белёсое, искажённое болью пятно, всё в крапинках от горячего масла. Брови сожгло искрами, запах горелых волос бил в ноздри.
      Кондор не выдержал и попытался ударить джедая головой. Тот был наготове и успел выставить левую руку. А затем ткнул мандалорца пальцами в глаза — разумеется, тоже безрезультатно.
      Искорёженный скафандр сковывал движения. Но, по крайней мере, давал преимущество в массе. Кондор решил сбить противника на пол, а там… там будет видно.
      Он присел, напрягся, сместил центр тяжести, увлекая за собой и разгоняя врага. Тот сопротивлялся, но разница в массе и боевом опыте быстро дала себя знать. После нескольких быстрых движений Кондор почувствовал, что достаточно раскачал шаткую систему из двух тел. Он резко шагнул вперёд и, надеясь хотя бы выбить меч, впечатал противника в стену бункера.
      Хрустнуло стекло прожектора, переборка подалась, и оба противника, по-прежнему оставаясь в клинче, рухнули в соседнее помещение.
      Здесь царил полумрак, который после яркого ангара показался Кондору почти полной тьмой. Зрение быстро адаптировалось. Скоро стало видно, что они оказались в каком-то музее или хранилище артефактов. Вдоль стен тянулись длинные ряды полок — высоких, до самого потолка. На каждой стояли не знакомые Кондору, но явно неординарные предметы: книги в толстых переплётах, резные шкатулки, кристаллы, металлические приборы… Он замер, чутьём бывалого мародёра понимая странную важность момента.
      И тут Реван, оказавшийся снизу, всё-таки умудрился ткнуть мандалорца пальцем в глаз.
      Оба с ненавистью взвыли, покатились по полу, отталкиваясь ногами и сшибая нижние полки. Джедай замахивался свободной левой рукой, Кондор выкручивал ему зажатую правую. Артефакты звенели, падая на пол, затем хрустели — угодив под броню.
      А затем очередной сноп искр из плечевого шарнира запалил очередной бесценный, но, увы, горючий артефакт.
      
      
      Очень споро огонь охватил ближайшие полки, музей заполнился едким дымом. Тут и там трещали искры, плавился пластик, клокотало пламя. Толстые джедайские книги что-то шептали, ухмыляясь обугленными страницами. Противопожарная система никак не срабатывала.
      Не имея возможности надеть шлем, Кондор задыхался. Его противник на удивление держался гораздо лучше, очевидно, прибегнув к какому-то джедайскому трюку. Вялая драка в партере ещё продолжалась, но мандалорец понимал, что долго так продолжаться не может.
      С запозданием, он всё же решился: отпустил руку противника. Тот немедленно отпрянул назад. Кондор попытался догнать его ударом… тщетно. Сил уже не оставалось.
      Он шагнул к врагу, захрипел и провалился в беспамятство.
      Затем ненадолго очнулся: Реван ухватил его за воротник скафандра и тащил вглубь зала, туда, где огонь казался слабее.
      Кондор подумал, что происходящее очень похоже на симптомы убикиновой ломки: пробуждение и сон, сон и пробуждение… Он вяло улыбнулся, опять попытался ударить врага свободной рукой и опять потерял сознание.
      
      
      Он пришёл в себя в небольшом светлом помещении, таком чистом и белом, что оно не могло быть ничем иным, кроме лазарета. Воздух здесь был очень свеж и напитан неуловимо медикаментозным ароматом. На стенах висело множество экранов, по низу тянулись толстые силовые кабели. Проследив за ними взглядом, Кондор увидел стоящий посреди комнаты большой металлический ящик сложной формы.
      На ящике ссутулившись сидел безбровый, перепачканный копотью и очень усталый Реван. Мандалорец сузил глаза, попытался сдвинуться с места…
      - Да не дёргайся, — сказал Реван, поднимая голову. — Я тебе скафандр запаял.
      Кондор скосил взгляд. На видимых глазу сочленениях брони уродливо бугрились свежие сварные швы. Теперь мандалорец не смог бы пошевелить ни рукой, ни ногой.
      - Как… — прошептал он почти в отчаянии.
      Реван продемонстрировал рукоять светового меча:
      - А вот так. Сперва ты за мной гоняешь по всей галактике, потом на Дантуине… Теперь мы из-за тебя, придурка, чуть не сгорели, — джедай как-то совсем неагрессивно вздохнул. — Вот объясни: чего тебе надо-то, а? Что ты хочешь?
      - Убикин, — неожиданно для себя самого проговорил Кондор.
      - Что?
      - Убикин.
      Реван посмотрел удивлённо:
      - Какой ещё убикин, придурок? В каноне нет никакого убикина, это вообще слово из одной земной книжки…
      Джедай соскочил с ящика, подошёл к недоумевающему Кондору, присел на корточки.
      - Не могу понять, — сказал он, пристально всматриваясь в лицо мандалорца. — Как я превратился в такого отморозка? Ну вот как?
      - Что?!.
      - Ты не можешь быть из параллельной вселенной, ты намного старше… — не обращая внимания на возглас, продолжал мучитель. — Значит, всё-таки из будущего. Как должна была жизнь повернуться, чтобы я стал таким? Понимаешь, выходит, я всё-таки проиграл. Бастила, ребята, «Левиафан»… всё было напрасно. Ты хоть помнишь, кто я такой?
      - Ты Реван, — сказал мандалорец со всем презрением, на какое был сейчас способен.
      - Точно, — согласился враг. — А ты?
      - А я — твоя смерть!
      - С перепою, что ли? — скептически прищурился джедай.
      - Я — Страх воплощённый! — уже закипая, выкрикнул Кондор.
      - Ужас, летящий на крыльях ночи?..
      - Я — Мандалор!
      Короткая неловкая пауза.
      - Кто?..
      - Мандалор Наивысший! Ты и правда забыл меня, Реван? Ты смог забыть, как убил меня над Малакором?!
      - «Малакор»?.. — пробормотал Реван, выкатывая глаза так изумлённо, что стал похож на вакуумную рыбу. — «Мандалор»?.. Ты себя в зеркале-то видел, Мандалор сраный?
      Он вдруг схватил Кондора за воротник скафандра, затряс что было сил:
      - А, Мандалорище? В зеркале видел себя, говорю? Идиотина, Мандалор Наивысший был таунгом! — он всхлипнул, как в истерике. — Таунгом, идиотина! Абсолютно другой разумный вид. А ты — человек! Звучишь гордо — выглядишь, как говно!..
      И, отпустив воротник скафандра, Реван согнулся вдвое и зашёлся в рыданиях.
      
      
      Потрясённый Кондор долго смотрел на стенающего врага. Затем над комнатой вдруг повис сигнал зуммера, а над ящиком в центре зала замигали требовательные огоньки.